Александра Торн - Драгоценный дар

Она помедлила еще секунду, глядя на небо и любуясь звездами. Внезапно увидела падающую звезду и загадала желание. То же самое желание, которое всегда загадывала со времени смерти Блэкджека, — чтобы никакая беда не стряслась с теми, кого она любит. Затем пошла к дому.

Вдруг ей показалось, что кусты, отделяющие ее участок от соседей, шевельнулись. Она взглянула в ту сторону, но там ничего не было.

«Возьми себя в руки», — приказала себе Пич. Причин бояться уже нет. Рэндольф мертв, а люди, которые ему платили, ничего не выиграют, запугивая ее. «Политика стяжательства» уже попала в руки издателя.

Краем глаза она снова уловила какое-то движение. Пич повернулась и увидела женщину, идущую следом за ней. Было темно, единственный фонарь над гаражом светил плохо, и Пич разглядела ее лицо, только когда она подошла поближе.

Пич облегченно вздохнула.

— Синди, что ты здесь делаешь? Кто-то на работе сказал мне, что ты сегодня звонила и предупредила, что у тебя грипп.

— Теперь мне гораздо лучше. А к концу этого вечера станет совсем хорошо.

Какой странный ответ, подумала Пич. Но с другой стороны, Синди всегда разговаривает очень странно.

— Ты уверена, что выздоровела? Этот грипп так всех и косит. Минимум на неделю.

Пич открыла сумочку и попыталась выловить оттуда ключи. Когда она снова подняла голову, Синди была уже в двух шагах.

— Синди, не так близко! Вдруг ты еще заразная? Я сейчас не могу позволить себе заболеть.

— Не беспокойся, ты от меня не заразишься. Ты вообще больше ни от кого не заразишься.

— Это как понимать? — спросила Пич несколько рассеянно, потому что все еще никак не могла найти ключи.

— Вот так! — Синди выхватила из сумочки пистолет и направила его на Пич.

Когда Пич была еще девушкой, Блэкджек настоял, чтобы она научилась обращаться с огнестрельным оружием. «Никогда не знаешь, когда это тебе понадобится», — сказал он тогда. В тире они пользовались именно пистолетом 38-го калибра. Как и у Синди сейчас.

Стрелять она научилась. А вот что делать, когда оружие наставлено на тебя, ей никто не рассказывал.

— Если это шутка, то не смешная.

— Я не смеюсь. А ты? — Глаза Синди сверкали. Она встала между Пич и дверью.

Пич почувствовала, как кровь отлила от лица. Колени подогнулись от страха. Но она не доставит Синди удовольствия заметить это.

— Если ты все еще надеешься сохранить свое место в редакции, советую тебе убраться к черту.

Синди зло прищурилась.

— Зря ты это сказала. Я думала убить тебя быстро. Но теперь, пожалуй, я заставлю тебя помучиться. Я слышала, что пуля в живот — это очень болезненно.

Пич показалось, что она сейчас упадет. А она-то думала, что все уже позади!

— Тебе это с рук не сойдет. Здесь тихий район. Стоит тебе спустить курок, и здесь тут же будет полиция.

— Я не настолько глупа, чтобы застрелить тебя прямо тут. — Синди бросила взгляд на дом, улыбнулась. — Эти каменные стены выглядят достаточно толстыми. В доме выстрел не услышат.

— Мне зайти в дом? — спросила Пич, вновь обретая надежду.

Синди издевательски рассмеялась:

— Думаешь, я идиотка? Я все знаю про вашего пса. Когда мы войдем, ты его позовешь и запрешь в чулане.

— Это тренированный боевой пес, — отчаянно сказала Пич. — Мне стоит только крикнуть, и он разорвет тебя в клочки.

— Кого ты хочешь обмануть? Я слышала, что ты рассказывала об этой собаке. По твоим словам, он опасен не более чем чи-хуа-хуа. Единственная причина, по которой я хочу, чтобы ты его заперла, это чтобы не ранить его. Я люблю собак.

— Почему ты это делаешь? Потому что я не позволила тебе закончить мое обучение?

Не успела Пич сказать эти слова, как поняла, насколько глупо они звучат. Синди терпеть ее не могла и была рада от нее избавиться.

По крайней мере в одном она была права. Синди безумна, как Сумасшедший Шляпник. Только это ей никак не поможет.

— Плевать я хотела на твою учебу, — с ненавистью сказала Синди.

Пускай говорит, сказала себе Пич. Пока она будет говорить, она не выстрелит.

— Я вижу, ты очень расстроена. Если я тебя чем-нибудь оскорбила…

Синди не дала ей договорить.

— Все в тебе меня оскорбляет. У тебя есть все — большой дом, дорогие наряды, куча денег, машина, семья.

— Ты красивая женщина, Синди. У тебя тоже может быть все, чего ты захочешь, — сказала Пич, спрашивая себя, можно ли убедить разумными доводами маньяка.

Синди провела рукой по лицу, словно это было не ее лицо, а маска.

— Ты и правда считаешь меня красивой?

— Конечно. И все остальные тоже. Ты так много сделала, чтобы себя преобразить.

— Он дал мне все, что я хотела, кроме твоих глаз.

Пич опять ничего не понимала.

— Кто дал тебе все? Мужчина? Он тебя любил?

Гнев исказил старательно вылепленное, красивое лицо Синди.

— Твой муж вовсе не любил меня! Я заплатила ему кучу денег за все, что он сделал.

Пич не удивилась, узнав, что именно Герберт оперировал Синди. Возможно, муж из Герберта был никудышный, но никто не мог сравниться с ним в операционной.

— Ты считаешь, что Герберт взял с тебя слишком много? И поэтому сердишься?

— Он хотел меня использовать, хотел рассказать всем, что он со мной сделал. Я не могла ему этого позволить.

— На Герберта это совсем не похоже. Он очень хорошо хранил профессиональные секреты. Я даже и не знала, что ты была его пациенткой.

— Он не знал моего настоящего имени. И я позаботилась о том, чтобы он никогда его не узнал.

К горлу Пич подступила тошнота.

— Позаботилась? Что это значит?

Синди наклонилась поближе и сказала свистящим шепотом:

— Не имеет значения, если я сегодня скажу тебе правду. Ты все равно не успеешь никому рассказать. Это я убила доктора Стрэнда.

— Моего мужа переехала машина.

Синди хихикнула.

— Знаю. Это я сидела за рулем. Мы договорились встретиться и побегать в Мемориальном парке. Я специально приехала туда раньше и наехала на него сзади. Ну и полетел же он! Я прямо обмочилась от смеха.

Пич почувствовала, что сейчас грохнется в обморок.

— Как же ты могла?

— Легко. Это было здорово. Чувствовала себя потом просто отлично, а когда тебя убью, будет еще лучше.

— Раз ты так твердо решила меня убить, скажи по крайней мере почему, — попросила Пич, стараясь протянуть время и думая о том, что случится, если она попытается вырвать пистолет.

Бах-бах, и она готова. Вот что случится.

— Ты сама знаешь почему.

Улыбка на лице Синди выражала что угодно, только не радость. Несмотря на свои идеальные черты лица, она напоминала Пич ухмыляющуюся горгулью со средневекового собора.