Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова

Бывший делает шаг ко мне, почти агрессивно. Его тело напряжено, как пружина, готовая сорваться. Он привык к контролю, и эта ситуация полностью выбивает его из колеи.

– Стоп. Хрена с два я так просто это оставлю, Варя! – тон его становится низким, опасным шёпотом, почти рыком. – Ты сбежала! Вообще ничего не объяснив. Бросила записку на подушке и даже не поговорила со мной нормально! Я потратил месяцы на то, чтобы тебя найти, пока ты пряталась, обвиняя меня во всех смертных грехах! И что я узнал, когда чуть с ума не сошел от неведения?!

Он не договаривает, захлёбываясь от ярости. Я вижу, как он сжимает кулаки.

Мой рот растягивается в ехидной, совершенно неискренней улыбке. Мне нужно добить его этой ложью, чтобы он отступил.

– Ничего такого.Прошло много лет, Гордей. Ты слишком поздно пришёл с выяснением отношений. Я счастлива. У меня своя жизнь. Я счастлива с другим человеком, – ложь вылетает из меня легко и непринужденно. – Мне совершенно плевать, что у тебя там было, и кто у тебя есть теперь. Твоя дочь — это не моя забота. Я здесь воспитатель. Повторяю: отойдите.

Эта ложь, о «другом человеке», бьёт его по лицу, как пощёчина, сильнее, чем правда о его предательстве бьёт меня. Его глаза темнеют.

Он, по всей видимости, не может поверить, что его идеальная жена могла так просто перечеркнуть его и найти кого-то другого. Ничего, дорогой, не только же мне разочаровываться в муже.

– Счастлива? Ты счастлива? – Гордей смеётся зло, наигранно весело. – Ладно. Отлично. Раз ты здесь, значит, мы всё выясним. Нормально. Спустя столько лет. Я приеду к концу твоего рабочего дня. В семь. И мы поговорим.

– У меня нет времени, Гордей. И желания. Моя мама в больнице.

– Время появится, – тон у него становится снова командным, жёстким и не терпящим возражений. – Я жду тебя. У входной двери. Если не выйдешь, я поднимусь в твою группу. И поверь, тебе это очень не понравится.

Я делаю последнее, отчаянное движение, используя его собственную уязвимость.

– А как же дочь? При ней говорить будем?

Я вижу, как он почти взрывается. Прямо вижу в его глазах желание подойти и схватить меня за шкирку, встряхнуть. Но он сдерживается. С трудом, но побеждает свои эмоции.

Моё напоминание о другой женщине, о том самом розовом свёртке, видимо, бьёт его по больному месту.

– Матери её завезу, – отрезает он, и в этом ответе вся его холодная, военная логика. Он готов передвинуть фигуры на своей доске ради выяснения отношений, даже если это нарушает его идеальный распорядок.

В этот момент в проёме появляются ещё дети и родители. Гордей бросает на меня последний, долгий, изучающий взгляд.

– До вечера, Варвара Сергеевна, – произносит он, подчёркивая моё отчество, и резко разворачивается, уходя.

Я опираюсь спиной о косяк, чувствуя, как мир плывёт.

Везет, как утопленнику... Из всех садов в городе игрупп, попала именно в тот, где его дочь. И ладно, разговор бы с ним я пережила. Но куда мне Леву деть?!

Отрешенно наблюдаю, как дети рассаживаются за столами. Наша няня, Ольга Петровна, деловито раздаёт ложки.

Среди детей сидит и дочь Гордея.

Я подхожу к списку на стене: Горина Анна Егоровна.

Горина. Фамилия совершенно ничего общего не имеет с Гордеем Рыковым. Отчество тоже.

Значит, отца девочки зовут Егор? Или это отчество просто «для отвода глаз»?

Молодая мама, будучи не в браке, дала отчество своего отца, брата, выдуманного мужчины, чтобы отвести подозрения от своего женатого и солидного любовника?

Меня захлёстывает волна анализа. Если это внебрачный ребёнок, стала бы его мать давать ей отчество другого мужчины?

Я вспоминаю снимок, который меня тогда подкосил.

И тут же вторая мысль: а стал бы он скрывать своего внебрачного ребенка?

Зная его характер, его стремление к порядку, его убеждённость в собственной правоте... Почему бы и нет?

Скрывал бы. Скрывал, пока не решил бы, как лучше встроить эту ситуацию в свою пользу.

– Честь? – шепчу себе под нос, садясь за стол.

Как показали годы, с ней у Гордея были большие проблемы. Он всегда выбирал удобство, прикрываясь высокими словами.

Сначала, после его появления, я запаниковала. Что делать? Как себя вести?

А теперь... так рада, что у воспитателей посменная работа.

Подумаешь, заберу Лёву пораньше. Всё равно мне к маме в больницу ехать.

А о чём нам с ним говорить?

Столько воды утекло. За эти три года я родила, едва не умерла, вырастила сына в одиночку, пережила развод, переезд, болезнь матери.

Бывший же просто жил свою параллельную, «прекрасную» жизнь.

Я перевожу внимание на детей. И, к моему удивлению, Аня не раздражает. Она смышлёная, добрая, контактная. Быстро включается в игру, делится карандашами.

И всё же я невольно ищу в ней черты Гордея. В Лёве же они легко угадываются. Подчас мне даже не по себе от прямого, слишком отцовского, взгляда сына. А здесь...

Может просто мой мозг подстраивает желаемое за действительное.

Рабочая смена проходит замечательно. Я действительно люблю детей и получаю мощный заряд позитивной энергии, который смывает часть стресса от встречи с Гордеем.

Порой, конечно, бывает сложно. Группа ещё не совсем привыкла к моему стилю, и дети пока не показали все свои «боевые» возможности во всей красе, но работа с детьми мне нравится. Это моё.

Во время сончаса, когда в группе воцаряется блаженная тишина, сменщица просит меня о помощи.

– Варвара Сергеевна, вы меня не подмените завтра? Мне утром в поликлинику надо, к стоматологу. Там запись за две недели.

Я не против. Это даже хорошо. Всё равно Лёву в садик вести.

– Да, конечно, без проблем. Завтра с утра выхожу я.

Передав смену, я иду за сыном. Предупреждаю нянечку, чтобы Лёву не укладывали, хотя он и устал. Мы должны уйти.

Дальше начинается знакомая всем женщинам беготня. Ужин для Лёвы, быстрая уборка, купание, сказка на ночь. А перед этим — заезд к маме в больницу.

Я оставляю Лёву с пожилой медсестрой на полчаса и несусь в палату.

Мама лежит тихо, едва двигая глазами. Я глажу её руку, говорю, что Лёва здоров, что я нашла работу. Я не говорю ей о Гордее. Она не должна волноваться.

Совсем скоро ее выпишут и