Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

Значит, он… меня… Это правда…

Руками как цепями опутывает. Прижимает плотнее. Теплой ладонью обхватывает затылок.

— Лана, — лбом вжимается, — если я тебя поцелую так, как хочу, — в ухо проникает богический голос, волнующий, низкий, хриплый. От его тембра тело перестает слушаться. Скручивает в спазме. — Уже назад не отмотать. Понимаешь? — бережно ведет костяшками по щеке.

Трогает губы, слегка нажимает. Совсем чуть задевает своими губами рот. От контакта импульсами бьет по подгулявшему слегка захмелевшему телу. Мы вместе непроизвольно меняем позы. Напряжены до предела.

— Понимаю.

— Мгм.

Еще касается.

Прихватывает и тут же отпускает. В груди распирает воздушным шариком. Манипуляции Саши очень волнующие. Тело перестает слушаться. Оно бушует и штормит. Оно все забывает, что было «до».

— Ты не понимаешь, что значишь для меня.

Не успеваю переварить сказанное, сметает жадным захватом.

Саша ураганом обрушивается. Сминает. От тарана мои глаза широко открываются. Покачнувшись, обхватываю крупные плечи. Булатов вдавливает, кольцует еще теснее. От напора оседаю, я его не могу выдержать. Это сверхчувственно. Меня так никогда не целовали. Никогда. Я почти теряю сознание.

Спина мгновенно потеет. Пальцы не слушаются. Отрываюсь, пробормотав что-то нечленораздельное. Втыкаюсь в крепкую шею, жадно хватаю воздух. Мне жарко. Мне огненно и стыдно.

— Прости.

Себе говорю или ситуации, не знаю. Все мысли сгорели.

— Не говори так больше.

— Саш, я еще замуж…

— Тихо, — закрывает рот. — Не надо. Это не брак, Лан. Уже все.

Взволнованно вздыхаю. Простить Марку загулы не могу и больше не хочу. Нам нужно развестись. Нечего больше склеивать. Разбитую чашку не собрать, но мне чертовски стыдно. Я как последняя дура, не успев отлипнуть от Марка, упала в руки его брату.

Кто после этого?

— Переживаешь?

— Мгм, — признаюсь.

— Ерунду не говори.

Саша тихонько качает меня. Гладит то по спине, то по голове. Движения размеренные, неспешные. Будто я уже его. Борюсь с собой. Каюсь, ищу оправдания.

Ведь на самом деле нас с Марком уже ничего не связывало. У него другая женщина. Саша был всегда рядом со мной. И между нами постоянно витало что-то недосказанное. Так что все закономерно. Да? Дааа⁈

Господи. Рука-лицо просто.

— Лан, что бы ты не решила. Я всегда буду рядом.

— Спасибо, — шепчу.

— Только теперь извини. Думать о том, что ты пока что замужем за Марком не стану. Он сделал выбор, я тоже делаю.

— Не знаю, что сказать.

— Ничего не надо. Тебе достаточно знать о намерениях. Мучится переставай, — целует в нос. — Ваши печати в паспорте ровным счетом ничего не значат. Для меня…

Замыкает, как заклинившую проводку. Мир переворачивается с ног на голову. Зависаю посредине.

— Саш, я не хочу торопиться.

— О том не прошу, — напряженно.

— О чем тогда? — заглядываю в глаза.

— Ни о чем, Лан. Теперь я приду и заберу свою женщину. Клянусь, если бы ты любила Марка, не тронул бы. Теперь нет.

— Как резко… — растерянно собираю буквы в слова.

— Нет. Резко это вот так. Влюбись в меня, Лан. Это приказ!

Лечу снова в пропасть. Крыльев нет. Они сгорели. Я не падаю, не разбиваюсь.

Булатов ловит.

Пока Саша привязывает трос, стою и нервничаю. Она снова звонила. И снова просила подарить ей мужа, уйти с дороги. Швырнула трубку. Любуюсь на голое фото. Совместное! Вместо нытья и жалости ощущаю небывалую злость.

Иди ты к черту, Марк. Пошел ты! На него злюсь больше и зло пустое какое-то. Будто на ошалевшего от безнаказанности ребенка гневаюсь.

Пинаю горку снега.

Булатов оборачивается. Вопросительно смотрит. Пожимаю плечами. Не нужно ему знать. Я сама. Теперь я сама.

— Скотина.

Ругаюсь сквозь зубы.

— Лана, иди сюда.

Манит пальцами. Спешу сесть в машину. Отсекаю от себя лишнее. Вот так просто, да. Мне надоело оправдываться. Ни черта больше не чувствую.

Булатов раздетый. На нем лишь футболка. Дубленка валяется на заднем сиденье.

— Придется подождать, Лан. Сейчас дотянут. Там сервак. Детали есть, но станем на очередь. Будем ночевать. Я пробил. Гостиница при серваке приличная.

В запале принимаю информацию юзом. Ночевать? Да и ради бога. Я сейчас и не то согласна, потому что вот так! Провалитесь все со своими осуждающими лицами.

Телефон вздрагивает. Сбрасываю звонок Марка. Не хочу не видеть не слышать.

Бульк.

«Не позволяй себе лишнего!»

Сволочь.

Кто бы говорил! Совести нет совсем. Он что надеется, что все сойдет с рук? Я больше не приеду в его квартиру. Моего там больше ничего нет. И нас больше нет тоже.

Бульк.

«Ты пожалеешь, Лан. Я тебе голову оторву»

— Что там? — хмурится Булатов.

— Прошлая жизнь, — выдыхаю.

ПРОШ-ЛА-Я!

— Дай, я сам позвоню.

Не трудно догадаться кто беспокоит, так ведь? Ну, конечно. Для Саши мелочи.

— Не надо, Саш. Смысла нет.

Выезжаем из снега. Дорогу прилично замело. Нас тащит огромный РАМ. Не мигая, наблюдаю как метр за метром вылезаем из колеи. Вот так и я сейчас. Вытягиваюсь из оврага, оставляя там поганое обидное прошлое.

Ни за что и никогда больше! Пусть муж катится и оставит меня в покое. Внутри все орет и бесится.

— Ты очень громко кричишь.

С удивлением поворачиваюсь. Саша рулит, мрачно уставившись в лобовое. А мне хочется обнять его как было час назад и успокоить вздыбившуюся шерсть. Но я не смею.

Зато Булатов смеет. Властно берет мою кисть и подносит пальцы к губам. От того, как целует каждый пальчик впадаю в необъяснимый анабиоз. Плыву в сиропном тумане, забывая обо всех неприятностях. Все кажется мелочью.

Так бывает?

— Лан, — зовет.

— М?

— Давай просто… — вздыхает. — Давай просто побудем в командировке. Давай проще, а? Не загоняйся.

Аккуратно вытаскиваю пальцы. Попутно задеваю небритый подбородок. Саша тянется вслед за рукой, трется. Залипаю на брутальном мужике. Рассматриваю его как дорогостоящий экспонат. Огромный тихий хищник. Ведь сожрет и не подавится. Это со мной Саша такой терпеливый и внимательный. Но я знаю его другого.

Несдержанный. Резкий. Грубый. Дерзкий.

И честно? Мне не хватает именно такого сейчас. Сама я ни в жизнь не решусь проявить инициативу.

— Саш, я попробую. Только по обещай мне одну вещь.

— Давай, — скупо улыбается.

— Не будь медвежонком, — заливаясь краской, прошу.

— Чегоо? — неожиданно удивленно улыбается.

Такая непосредственная реакция. Это так ценно поймать открытую эмоцию. Редкость же. Повторяю просьбу.

Саша удовлетворенно кивает. Одной рукой обнимает за шею, притягивает к себе. На миг жадно впивается в губы. Дурею от внезапности. Ошалев, часто моргаю.

— Ты сама попросила, Лан.

— Да.

— Не боишься?

— Чего?

— Я могу быть… ммм… — машет пятерней в воздухе — наглым