Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

– Он уже здесь! Быстро изобрази неземную любовь! – на моих губах дыхание мужа. И в следующий миг их обжигает стремительным поцелуем.

Глава 9

Из меня вырывается задушенный писк. Но его тут же глушит короткий предупредительный рык Леонова. Пальцы мужа зарываются в волосы на затылке, приводя пучок в негодность. Язык с напором проталкивается в мой рот и начинает в нем хозяйничать.

Я упираюсь животом в твердый торс мужа. Руки, сперва отталкивающие, безвольно ложатся на крепкие плечи, сминают жесткую ткань пиджака в пальцах. В ушах у меня гул истребителя, сердце колошматится возле горла. Эмоции – вхлам, душа – в лоскутки.

Поцелуй с фиктивным мужем постепенно наполняется нежностью. Мне хочется простонать, но я знаю, что нельзя. Правда, не помню, почему. Колени слабеют. Я цепляюсь за Гордея и втайне мечтаю утонуть в окутавшей тело неге. Его вкус у меня на языке – такой родной. Запах, которым дышу – ассоциируется с домом и счастьем. Сильные руки, что держат меня – лучшее место на свете. И только какая-то червоточинка, покалывающая изнутри, не дает насладиться единением с мужем на полную.

– О! Прошу прощения, что помешал, – насмешливый голос вырывает из забвения, куда меня мастерски окунул Леонов. – Молодое дело – такое, способно застать, где угодно, даже на рабочем месте посреди белого дня.

Я отлепляюсь от Гордея, хотя он все еще придерживает, за что огромное спасибо. Не уверена, что смогла бы устоять на ногах. Во все глаза смотрю на мужчину в возрасте. Его внушительный живот прикрыт полами пиджака, на голове поблескивает лысина. Выражение лица вроде бы дружелюбное и даже добродушное. Но вот стальной блеск глаз за стеклами очков в золотой оправе намекает на то, что перед нами далеко не наивный, бесхитростный пенсионер. С таким нужно ухо держать востро.

– Да, увлеклись, – хрипловато хмыкает Леонов, явно не испытывая угрызений совести.

Я же чувствую себя настолько ошалело, что считаю за благо помалкивать и играть вид смущенной бессловесной куклы. От цепкого изучающего взгляда чиновника трусливо прячусь, утыкаясь носом в плечо Гордея. Уж лучше предпочесть знакомое зло, чем незнакомое, верно?

– Вижу, – хмыкает чиновник. – Также вижу, что вашу семью можно поздравить с пополнением. Молодец, Гордей Юрьевич, и больницу ведешь, как надо, и о молодой жене не забываешь. Демографию, опять же, поднимаешь. Такие люди нам нужны. Ну, признавайся, где все это время свою красавицу-жену прятал? Люди уже переживать начали, – тон большого начальника неуловимо меняется.

Появляются жесткие, стальные нотки. Шутки кончились, теперь разговор идет серьезный. И от его исхода зависит не только благополучие Леонова, но и мое собственное. Чувствую, как Гордей весь напрягается, словно боец собирается перед атакой.

Затихаю. Надо бы повернуться, встретиться с опасностью, так сказать, лицом к лицу, но страшно. В конце концов, я в положении, да и актриса никакущая. Должны же мне быть какие-то поблажки! Вот пусть муж и отдувается за двоих. Замираю в ожидании, что же он скажет. Мы ведь не обсуждали этот момент и не договаривались ни о чем.

– Сами знаете, начало беременности – самый опасный период, – начинает Гордей осторожно. А я задерживаю дыхание и бессознательно жмусь теснее к большому крепкому телу. – Мы решили, что будет правильно Юлии провести это время у родственников в Минводах. Там и воздух, и экология, и зима, опять же мягче, – с каждым словом голос мужа звучит все увереннее. Восхищаюсь, конечно, Леоновым. Это же надо было так быстро и ловко сориентироваться. Впрочем, что муж – искусный лжец, я выяснила уже давно. – Правда, долго мы друг без друга не выдержали, как видите, – он смеется и в показном жесте стискивает меня сильнее. Чмокает в макушку.

Показушник! Интересно, что будет, если я сейчас выступлю и заявлю, что у нас все фиктивно? Гормоны беременного организма играют, требуют вендетты и крови предателя. Они глухи к голосу разума, их не волнуют последствия. Они бурлят беспокойно под кожей, щекоча и требуя выхода. Не знаю, каким чудом я еще держусь.

– Вот оно как, – тянет глава. – Ларчик-то просто открывался. Напрасно, выходит, народ беспокоился. Ну, не буду в таком случае отрывать от дел, – это уже насмешливо, явно на наш поцелуй намекая. – Пойду я, пожалуй, в следующий раз забегу.

– До свидания, – кивает Гордей, слегка задевая мою макушку подбородком. А он молодец, надо признать: в голосе ни единой нотки облегчения.

– Всего доброго, – пищу я, малодушно так и не обернувшись.

Слышу мягкую поступь, затем – звук открываемой двери. Щелчок. Понимаю, что мы с Леоновым остались в кабинете одни.

– Фу-у-ух, – выдыхаю вслух.

Выпутываюсь из рук Гордея, которые почему-то до сих пор меня держат. Без сил опускаюсь на ближайший стул, благо тут их достаточно много.

– Ты как? – интересуется муж хмуро. – Бледная вся.

Еще бы! Сперва поцелуй этот, переворачивающий душу! Вот бы сейчас зубы почистить после языка предателя. Потом визит большого начальства. Где ж тут взять здоровый румянец?

– Перенервничала, – признаюсь честно. И зачем-то ляпаю дальше: – Мне бы ромашки, – это, пожалуй, единственное успокоительное, которое я сейчас воспринимаю.

– Сейчас организую, – Гордей кивает с готовностью.

– С пироженкой, – продолжаю наглеть. Ну раз уж он такой сговорчивый.

– Хорошо, – муж просто кивает и удаляется.

Остаюсь сидеть в одиночестве. Сперва борюсь с удивлением, а потом в голову приходит план.

Глава 10

План мой до неприличия прост: если Леонов с упорством барана портит мне жизнь, то и мне никто не мешает делать в ответ то же самое. По принципу симметрии. Предатель ответит за все «хорошее»! Тем более сам, так сказать, предоставил мне доступ к комиссарскому телу.

И первая диверсия случается практически сама по себе! Как будто судьба меня под руку толкает.

– Юля! – тарахтит селектор голосом муженька. – У меня через пятнадцать минут приемные часы для граждан. Налей хоть кофейку, а то я, боюсь, не вывезу.

– Да, Гордей Юрьевич, – напеваю в ответ, а сама мысленно потираю руки.

Кофе – это мы мигом! С