Золото Блубёрда - Девни Перри

Когда-нибудь.

Ух ты.

Это

было невыносимо.

Боже, я была такой гребаной идиоткой. Трой годами водил меня за нос, не ждал меня, а делал то, что хотел для себя.

Все кончено. Я закончила с ним. Я знала это уже несколько недель, но сегодняшний визит стал тем завершением, которое мне нужно было для прощания. И я, конечно, не собиралась предлагать ему диван Каси.

— Я думаю, тебе лучше уйти, Трой.

Он моргнул, растерянность в его глазах исчезла, уступив место раздражению. Он усмехнулся, двигая челюстью взад-вперед.

— И это все?

— Да. Это все.

Он оглядел меня с ног до головы.

— Какой же никчемной ты, черт возьми, оказалась.

У меня перехватило дыхание. Это была первая по-настоящему злая вещь, которую он когда-либо говорил мне.

Я стояла, ошеломленная, а он прошествовал к двери и, уходя, слишком сильно хлопнул ею.

Человек, который был моим лучшим другом, ушел.

— Прощай, Трой, — прошептала я, подходя к лампе, чтобы выключить ее.

В комнате стало темно. Снаружи послышался рев двигателя. У меня в носу защипало от слез.

Черт возьми, я не хотела плакать. Но это было больно. Гул двигателя стих.

Мой лучший друг — бывший лучший друг — ушел из моей жизни.

Я прижала руку к сердцу, потирая ноющую боль. Было больно потому, что нашей дружбе пришел конец? Или потому, что я потратила столько лет на эту дружбу?

Трой был прав.

Какая, черт возьми, потеря времени.

Я проглотила комок в горле и отвернулась от гостиной.

Каси стоял, прислонившись к стене, все еще без рубашки. Все еще сердито глядя.

— Ты в порядке?

— Спроси меня завтра. — Я пожала плечами. — Мне жаль, что так вышло с Троем.

— Ага. — Он отвернулся, тупо уставившись в другой конец комнаты. — Все нормально.

— Правда?

Его челюсть двигалась, пока он стоял, прислонившись к противоположной стене.

— Тебе нужно немного отдохнуть.

— А как насчет тебя?

— Я не устал.

Я замерла от холодной отчужденности в его голосе. Он не смотрел на меня. Почему он не смотрел на меня?

Я долго смотрела на него, желая, чтобы он посмотрел на меня. Чтобы он взял меня за руку и пошел со мной в постель. Но я почувствовала, как он отстраняется. Ограждается от меня. Воздвигает между нами стену.

Как много из этого разговора он слышал? Все?

С его точки зрения, со стороны, слушать этот разговор было, должно быть, неприятно. Не только обвинения Троя, но и то, что он, вероятно, звучал так, будто я все это время была влюблена в другого мужчину. Как будто я использовала Каси как убежище.

Мне так много нужно было сказать. Так много нужно было объяснить. Но жжение в горле предупреждало, что я вот-вот расплачусь.

— Сегодня я буду спать в комнате для гостей. Мне нужен…

Он.

Мне нужен был он. Но я была слишком измучена, чтобы говорить. Все, чего я хотела, — это плакать. И я не могла попросить Каси держать меня, пока я оплакивала другого мужчину.

Поэтому, когда я пошла не в тот коридор, не в ту спальню, Каси не остановил меня.

Я плакала в одиночестве, пока не заснула.

Илса

На следующее утро Спенсер сидел, сгорбившись, за кухонным столом над миской хлопьев. На нем все еще была пижама, которую он надел прошлым вечером, а волосы торчали в разные стороны. Отправляя в рот кукурузные хлопья, он изучал папин атлас.

Казалось, прошли дни, а не часы с тех пор, как мы все сидели за столом и изучали эту карту. Я не чувствовала себя такой измученной и эмоционально опустошенной с тех пор, ну… с тех пор, как умер папа.

По сравнению с этим, это была легкая душевная боль, и мне не потребуется много времени, чтобы оплакать потерю дружбы Троя. Тем не менее, этим утром я была в шоке.

— Привет, — сказала я Спенсеру, подходя к кофейнику.

— Привет, — сказал он, продолжая жевать.

Налив себе кружку, я присоединилась к нему за столом, бросив взгляд в сторону комнаты Каси.

— Он ушел, пока вы были в душе, — сказал Спенсер.

— О. — Я проглотила разочарование, сделав глоток кофе, который обжег мне язык.

— Он просил передать вам, что ему нужно пораньше прийти на работу.

— А. — Это правда? Скорее всего, нет.

— Хотите хлопьев? — спросил Спенсер. — Я насыплю вам в тарелку.

— Нет, спасибо. — Что бы ни случилось с Каси, я была рада, что у меня была возможность увидеть эту милую, внимательную сторону Спенсера. — Я пока не голодна.

— Хорошо. — Он пожал плечами и взял миску, допив остатки молока, прежде чем отнести посуду в раковину. — Я приму душ и оденусь, а потом, когда заправлю постель, буду готов идти.

— Хорошо.

— Круто. — Он ушел в свою комнату, а я тупо уставилась на беспорядок на столе и задумалась о беспорядке своей жизни.

Несмотря на то, что все закончилось не так, как я надеялась, этот разговор с Троем давно назрел. Это было одновременно грустно и освобождало.

До окончания семестра в школе Далтона оставалось еще несколько месяцев. Пора было перестать избегать учительскую. Пора было съесть чизбургер Трика. Пора было познакомиться с соседями в Каттерс-Лэйк. Пора было завести друзей.

Если я когда-нибудь уеду, я хотела бы, чтобы один или два человека здесь помнили Илсу По не только как неприятную замену, заставлявшую их детей учить математику.

Пока Спенсер собирался в школу, я допила кофе, затем собрала все папины вещи и сложила их в свой портфель. Возможно, спрятанные внутри кусочки головоломки сложатся в целостную картину. Затем я наполнила свою банку водой и взяла сумочку, ожидая в гостиной, пока Спенсер не появился со своим рюкзаком на плече.

— Готов? — Его волосы были влажными на концах и прикрыты шляпой. Он был одет в джинсы и толстовку школы Далтон.

— Ты собираешься надеть куртку?

— Нет.

— Холодно же.

Он закатил глаза, но бросил сумку, чтобы надеть куртку.

— Довольны?

— Да. — Я подмигнула и направилась к выходу.

Мы пошли по тротуару, и пока мы шли по знакомой тропинке вдоль Пайн-стрит, я прокручивала в голове события прошлой ночи.

Я пожалела, что мы услышали телефонный звонок. Я пожалела, что открыли дверь. От одной мысли обо всем, что сказал Трой, обвиняя Каси в вандализме, меня передернуло.

— Вы в порядке? — спросил Спенсер.

— Я отлично. — Притворный энтузиазм в моем голосе упал, как снежный ком на бетон, и разлетелся