Арлекин - Анна Есина

— Любительская работа, — Саша усмехнулся уголком рта, — но меткая, зараза.

Саймон достал из принесённого с собой кейса стерильные инструменты, обработал руки антисептиком. Натянул хирургические перчатки и принялся извлекать пулю.

Алина сосредоточилась на лице Саши, чтобы не видеть, как вынимают пулю на живую без всякого обезболивания.

— Тебе как всегда везёт, Сань, — поделился наблюдением Саймон. — Пуля прошла поверхностно, но отёк будет знатный.

— Ещё как повезло, — тихо согласился Демон и мазнул взглядом по Алине.

Пока медик обрабатывал рану, мужские голоса в спальне начали набирать обороты. Из кухни появилась Молния и почти силком вручила Лисе чашку горячего чая.

— Пей, говорю, — велела она, с беспокойством посматривая на Алину. — Бледная вся, как поганка.

— А я тебе говорю, будет война, — донёсся до прихожей возглас Феникса. — Наш парень жив, их — трупак.

— Только он на нашу территорию сунулся с оружием, не забывай, — послышался ответ Вулкана. — Притом второй раз за неделю. Я вам когда ещё говорил, что эти гондоны зарвались, и надо их на место поставить?

— Не кудахчи. Знаю, что говорил. Теперь вижу, что зря не послушал. С полицией проблем не будет? — вступил в разговор Лог.

— Лохматый уладил, ни один «мусор» сюда до утра не сунется, — обнадежил Призрак.

— Отлично. Подчистите тут. Тело в багажник, с утра повезем в край. Прижму Фюрера к ногтю, как гниду, — гневался Лог. — Маркел, узнай, как там Демон с девчонкой.

— А это правда она его порешила? — уже на полпути к двери уточнил Маркел.

— Сказала сама, — безразлично подтвердил Лог.

— Огонь девка, — мечтательно заключил Маркел и выплыл в тесную прихожую, где и без него яблоку негде было упасть.

Саймон накладывал повязку, аккуратно, слой за слоем, стараясь не причинить лишней боли.

— В больничку тебя свозим утром, — словно подбадривая, сказал он. Потом присмотрелся к Алине и манящим жестом подозвал к себе. — Это чем тебя так?

— Кулаком, — ответила она.

Демон скрипнул зубами.

Саймон подушечками пальцев пальпировал область возле носа и заключил:

— Давайте-ка в больничку прямо сейчас. Не нравится мне твой отёк, Лисичка. Заодно и Демона на рентген свозим, на рёбра его посмотрим. А дальше оставлю вас друг дружке раны зализывать, а, Сань? Медсестричка-то у тебя обалденная. Ради такой и под пули, и под броневик можно.

— Сём, ты руками поживее, а вот языком помедленнее, — одернула его Молния.

— Глаза вообще в стороне держи, — с паузами через каждое слово молвил Демон и усмехнулся, поглядывая на трясущуюся Алину.

Саймон без тени обиды закончил перевязку и отступил на шаг, оценивая свою работу.

— Вот и всё, — заключил и обернулся к Лисе. — Повязку менять дважды в день. И это, ему лучше не перенапрягаться. Пусть отлежится хотя бы неделю.

Демон с усилием сел, навалился плечом на стену и бережно потёр повязку на груди. Алина допила чай и впервые за вечер выдохнула.

Все неприятности позади. Очень хотелось в это верить.

Под неусыпным медицинским наблюдением их продержали часа три, не меньше. Оказалось, что Саймон работает врачом в Иркутской областной клинической больнице, и в миру его знают как Семёна Олеговича Самсонова.

В коридорах терапевтического отделения его появление всегда вызывало перешёптывания медсестёр и удивлённые взгляды пациентов. Его внешность — это коктейль из медицинского профессионализма и байкерского бунтарства.

Под два метра ростом, с копной пшеничных волос, небрежно уложенных чуть набок, он выглядел как спустившаяся со сцены рок-звезда. Тоннели в ушах создавали мрачноватый образ, который, впрочем, разбивался о его заразительный смех и добрые голубые глаза.

Руки доктора — настоящее произведение искусства. На левой татуировка в виде кадуцея — символа медицины во всей своей величественной простоте. Золотой жезл, обвитый двумя змеями, парил в воздухе, поддерживаемый нежными крыльями. А правую руку украшала надпись на латыни: «Medicus curat, natura sanat» — «Врач лечит, природа исцеляет».

В отделении его считали легендой. Способен поставить диагноз быстрее любого компьютера, а его саркастичные комментарии во время обходов заставляли даже самых серьёзных коллег улыбаться. Пациенты обожали его за умение объяснить сложные вещи простым языком и за то, что он единственный врач, который мог пошутить про их болезнь и не получить за это по голове.

После дежурства он преображался. Снимал белый халат, надевал кожаную куртку с нашивками Медузы Горгоны, и в путь. Его мотоцикл — кастомный Урал с чёрно-красной росписью — знала каждая собака в городе.

Семён обожал дальние поездки по ночным дорогам, где его сопровождали только ветер и свобода. Дома его ждала коллекция медицинских книг, стопка журналов о мотоциклах и небольшое собрание атомических моделей, которые он использовал для демонстрации пациентам их недугов. Он обожал готовить травяные чаи по старинным рецептам и мог часами рассказывать о взаимосвязи древних трав и современной медицины.

Среди клубных байкеров он был известен как справедливый и надёжный брат. Всегда готов подвезти до дома, помочь с ремонтом мотоцикла или оказать первую помощь. Медицинский чемоданчик всегда при нём, даже в самых непредвиденных обстоятельствах. В его характере причудливо переплетались цинизм и сострадание, жёсткость диагноста и нежность к пациентам. Он мог отругать за несоблюдение диеты, но при этом купить фрукты больному, у которого нет денег.

Его жизнь — это вечный танец между белой простынёй и чёрным шлемом, между стетоскопом и рулём мотоцикла. Для него медицина и членство в клубе «Арлекин» — две стороны одной медали. Две страсти, которые делали его тем, кто он есть — человеком, который спасает жизни и души в обоих своих проявлениях и не теряет при этом оптимизма.

В квартиру Саша и Алина вернулись около часа ночи и обнаружили блаженную тишину. Тело Власа исчезло вместе с ковром и пистолетом Стечкина, а из кухни почему-то пропал шикарный двухкамерный холодильник. Все продукты очутились вперемешку на столе, а содержимое морозильного отсека кто-то вытряхнул в раковину.

Как ни странно, но ящики и полки тоже остались — байкерам зачем-то понадобился совершенно пустой рефрижератор. Демон, не раздеваясь, завалился в кровать — точнее аккуратно лёг, придерживая рукой тугую повязку на груди.

Алина хотела вначале принять душ и переодеться в пижаму, но потом увидела в зеркале своё отражение и передумала. Лицо бледное, с расплывшейся синевой под глазами и на скуле. Нос казался непривычно толстым из-за отёка, а белая повязка прикрывала самые пострадавшие места.

Она осторожно потрогала бинты — они оказались на удивление мягкими и не доставляли особого дискомфорта. Холодный компресс, заботливо уложенный Саймоном, оставлял после себя приятную прохладу. Повязка держалась крепко, но не давила.

Глядя на своё отражение,