Воспламененная им - Кайли Кент

Меня начинает бесить тот факт, что эти старики, у которых не встает без синей таблетки, ещё и не могут отвести от меня глаз.

— Джентльмены, мы будем играть в покер? Или просто простоим здесь всю ночь, восхищаясь тем, что Бог и моя мама подарили мне? — Спрашиваю я, водя руками вверх-вниз по своему торсу.

— Ну, я уверен, что смогу сделать и то, и другое, дорогая. — Мистер Эдгар с вожделением смотрит на меня, садясь рядом. Ему за пятьдесят, у него шестая жена, и он вот-вот проиграет то немногое, что осталось от семейного состояния.

Я мило улыбаюсь ему.

— Ну, всегда можно попробовать, правда?

Фу, иногда я удивляюсь, как мне удается не блевать, когда я соблазняю этих мужчин и позволяю им думать, что у них есть шанс прикоснуться ко мне.

Все остальные занимают свои места, и дилер объявляет вход. Делаются ставки на малый и большой блайнды — минимальная ставка составляет десять тысяч. Я стараюсь не рассмеяться. Десять штук? И это все? Я думала, мы здесь играем на реальные деньги.

После нескольких раундов моя стопка фишек становится все больше. Фишки Бена намеренно становятся все меньше. Такова наша тактика: он проигрывает и сбрасывает карты, быстро теряя свои деньги, в то время как я играю на победу. Пока он не выиграет сет, он знает, что его никто не обыграет. И тогда я становлюсь безрассудной и иду ва-банк, заставляя остальных игроков за столом сбрасывать карты. Это срабатывает каждый раз. Я, конечно, проигрываю, а Бен ведет себя так, будто это его счастливый день.

Мы сидим здесь уже час. Мистер Эдгар всё это время пытается заигрывать. Это начинает действовать мне на нервы, и я чувствую, как моя маска безразличия сползает всё дальше и дальше с каждым его прикосновением или комментарием.

Честно говоря, меня больше всего бесит, что он портит мне кайф, который я обычно испытываю, обдирая этих старых жадных засранцев. Мы с Беном играем не потому, что нам нужны деньги, а выигранные деньги мы всегда жертвуем на благотворительность. Мы как Робин Гуды из Сиднея... так я, во всяком случае, думаю. Нет, мы играем ради удовольствия от того, что нас не поймают. Ну, я играю ради удовольствия от того, что нас не поймают. Бен — мой верный друг, он воплотит в жизнь любой мой глупый план или идею, и я, в свою очередь, сделаю то же самое.

— Может, я смогу передать тебе частичку своей удачи, — говорит старик Эдгар. Его слова на мгновение сбивают меня с толку… но потом я чувствую, как его холодные морщинистые пальцы ползут по моему голому бедру.

— У тебя есть ровно три секунды, чтобы убрать руку, — предупреждаю я его с милой улыбкой. Бен поднимается на ноги, он слишком хорошо знает этот тон.

— Бреанна. — Его предупреждение запоздало.

— Три, — говорю я, одновременно хватая эти пальцы, выкручивая и сгибая их, пока не слышу хруст. Мой потенциальный поклонник выкрикивает в мой адрес несколько красочных уничижительных слов, одновременно нанося мне пощечину другой рукой. Это его самая большая ошибка.

Я достаю из-под платья крошечный нож, пристегнутый к внутренней стороне бедра. Щелкнув перочинным ножом, я, не теряя времени, бью его по руке — той самой, которая только что ударила меня — по столу и вонзаю острый край прямо в середину.

— Я же просила вас вежливо, мистер Эдгар. Джентльмен, было приятно, но, пожалуй, я пойду спать. — Я улыбаюсь, глядя на ошеломлённые лица остальных трёх игроков, которые достаточно умны, чтобы держать рты на замке. Повернувшись, чтобы уйти, я застываю на месте.

— Блять. — Должно быть, именно об этом Бен и пытался меня предупредить. Чертов Чейз, также известный как лучший друг Эша. Отлично, не может быть, чтобы Эш уже не знал, что я здесь.

Эш

К тому времени, как я добираюсь до клуба, я киплю от злости. Что за трюк Бреанна пытается выкинуть, придя сюда играть? Чтобы смошенничать за моим столиком? Я передаю свой чемодан одному из вышибал и прохожу через черный ход. Я направляюсь в свой офис, где, как я знаю, Чейз держит моего маленького пленника.

Лифту требуется ровно пятьдесят восемь секунд, чтобы подняться на третий этаж. Затем нужно сделать двадцать три шага по коридору к двери. Чем ближе я подхожу, тем громче звучат голоса. Или лучше сказать, тем громче становится ее голос? Больше никто не кричит.

На моих губах появляется улыбка, когда я представляю, как она громит мой кабинет и проклинает Чейза за то, что он не позволил ей уйти. Я представляю, что она уже пригрозила ему всевозможными телесными повреждениями. Странное чувство спокойствия охватывает меня, когда я кладу ладонь на ручку. Она за этой дверью. Прошло пять месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз, но я мог бы очень подробно описать вам каждый дюйм ее тела. Каждый изгиб.

От светлых кудряшек, ниспадающих по всей длине ее спины, до пронзительных голубых глаз. Носик пуговкой, слегка вздернутый. Губы такие пухлые, что я не могу не думать о том, как чертовски здорово было бы обхватить ими мой член. Полная грудь с треугольной чашечкой, тонкая талия и, наверное, самая идеальная задница, которую я когда-либо видел. А еще эти ноги: длинные, подтянутые, загорелые.

Черт, это не помогает. Ее образ только возбуждает меня. В тот момент, когда я открываю дверь, в комнате становится тихо. Я делаю два шага через порог, прежде чем остатки моего спокойствия улетучиваются в чертово окно. Я подхожу прямо к ней, беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо, осматривая большую красную отметину, которая в данный момент находится на ее левой щеке.

— Кто, черт возьми, тебя ударил? — Кричу я, отпуская ее. Она отступает на шаг и качает головой.

— Я в порядке. Не беспокойся об этом, — улыбается она.

— Я не спрашивал, как ты. Я спросил. Кто. Блять. Тебя. Ударил! — Она не отвечает. Вместо этого она закрывает рот.

— Кому-нибудь, блядь, лучше начать говорить, прежде чем я решу, что это был один из вас, придурков. — Я указываю на Чейза, а затем поворачиваюсь к этому гребаному идиоту, который всегда ходит за Бреанной по пятам, как потерявшийся щенок.

Идиот первым раскололся:

— Это был старик. Эдгар. Он сидел рядом с ней и немного распустил руки.

— Немного? — Я