Брак с боссом. Ничего личного - Елена Безрукова

— Мам… — гладила я её по спине, пока она прижималась ко мне и плакала. — Ну, может, всё-таки ошибка? Ещё какие-то анализы сдать надо.

— Не ошибка. Анализы все взяли несколько раз… Надо его везти оперировать в Израиль. А где мы такие деньги возьмём? У нас даже на билет туда не наберётся…

— Фонд помощи, — взяла я её за плечи. — Мы обратимся в фонд помощи и попробуем собрать деньги на эту операцию. Выход обязательно найдётся. Мы не дадим ему погибнуть, ты слышишь?

— Мы… можем… ох… Не успеть… — Мама села на пуфик и разрыдалась ещё горше. — Сейчас надо. Ещё можно спасти его… Через полгода будет уже последняя, неизлечимая стадия.

От таких страшных слов я и сама словно онемела, и только и могла что сидеть на полу возле убитой горем мамы и гладить её, чтобы хоть немного успокоить.

Но как после таких новостей успокоишься? Мы понимали по симптоматике, что с Димкой что-то нехорошее творится, но такое страшное заболевание не предполагали. Ему всего одиннадцать… Ещё жить да жить.

Но как же ему помочь?

Мама в отчаянии. И я недалеко от этого…

— Я попробую всё-таки сбор организовать, — сказала я маме. — И параллельно буду пробовать взять кредит в банке.

— Такую сумму не дадут тебе. Вот…

Мама протянула мне информацию с примерными ценами на подобные операции и реабилитацию, лечение после операции…

Да уж, сумма внушительная. Очень внушительная.

Никто из нашей семьи таких денег никогда в руках не держал, а теперь мне откуда-то надо достать эту сумму.

— Мы постараемся частями собрать. И квартиру… Мам, выставляй её на продажу.

— А жить где будем? — плакала мама. — Боже мой, какой ужас! Как же её быстро продать, и куда мы потом пойдём?

— Будем снимать… А быстро продать можно по сниженной цене. У нас выхода нет, мам.

— Ладно. Конечно, я понимаю… Я и сама об этом думала, но как это делать я даже не знаю.

— Оставь это мне. Ты Димке готовишь?

— Да. И тебе тоже. Сейчас доделаю и повезу ему в больницу. Он не хочет есть больничное питание…

— Ещё бы. Оно там никакое.

— Да.

— Ну… Готовь и вези. Я займусь продажей квартиры и сбором средств для Димки.

В горле опять появился ком, когда я произносила эти слова. Не думала, что когда-то окажусь в такой ситуации…

Чтобы не терять времени впустую, я быстро ополоснулась в душе, проводила маму в больницу к брату, на скорую руку поужинала и села за ноутбук — впереди ещё целый вечер работы…

К девяти я уже была на рабочем месте несмотря на своё разбитое состояние и бессонную ночь. Я слышала, как плачет мама, пыталась её успокоить, себя успокоить, плакала с ней в обнимку…

Тяжело это всё, и помочь ничем нельзя. По крайней мере, так скоро.

В фонд на сбор средств я подала заявку, даже в несколько фондов. Теперь они проверяют документы, я выслала им сканы. Один из банков предоставил мне кредит под залог квартиры — достаточно большой. Заодно продавать её и снимать другое жильё надобность отпала. Мы можем продолжать жить в нашей квартире, только юридически она временно будет принадлежать не нам… На срок, пока кредит не будет выплачен. Дали мне его на целых семь лет, но ничего — справимся, выплатим… Лишь бы брат был здоров. А деньги… Даст бог — заработаем.

Ещё у меня появилась мысль поговорить с новым боссом о выдаче ссуды от компании… Такое практиковалось для проверенных сотрудников, у которых договор действует ещё долго с компанией.

Максим Малинин показался мне неплохим человеком. Несмотря на то, что мы с ним разного поля ягодки, я не чувствовала от него снобизма и чего-то мерзкого, высокомерия какого-то, как от многих других богачей. Может, в нём ещё не всё человеческое пока что атрофировалось и он войдёт в положение моей семьи и поможет получить за йм от фирмы?

Платить всё, что я планирую занять, мне будет очень трудно, но выбора мало.

К тому же, если всё получится, то собирается около семидесяти процентов необходимой суммы на лечение, но я надеялась, что нам поможет дособрать недостающие средства фонд помощи.

В общем, буду действовать по ситуации. Может, мы сможем как-то управиться в ту сумму, которую удастся выручить…

— Марьяна, вы меня слышите? — прорвался голос Максима сквозь мои невесёлые мысли.

— А… Ой. Простите. Что вы сказали? — вскочила я на ноги, словно мне за шиворот льда накидали.

— Я с вами поздоровался, — ответил мужчина, внимательно меня разглядывая. — С вами всё в порядке?

— Да. А что такое?

— Вы бледная. И не обратили внимания, когда я зашёл и поздоровался с вами.

— Простите, пожалуйста. Я… задумалась. Хотите кофе, Максим Сергеевич?

— Хочу. И себе сделайте, пожалуй… Не помешает.

— Да. Хорошо. Сейчас принесу.

День потёк своим чередом. Я старалась не выключаться из работы из-за личных проблем. Это не должно отображаться на делах фирмы и на моей работе. Нельзя сейчас разочаровать босса, который, возможно, будет решать, оставаться ли мне на этом месте или нет. Сейчас разозлю его своей нерасторопностью на фоне расстройства и потеряю ещё и хорошее место, и хорошую заработную плату… Не дай боже!

Надо собраться и делать свою работу на отлично!

И я держалась молодцом, пока к окончанию рабочего дня не перешла в теме займа…

— Максим Сергеевич, можно с вами поговорить? — спросила я, закрывая папки и готовясь их убрать на полки, чтобы затем покинуть стены офиса — рабочий день закончился.

— Да, слушаю, — оторвал мужчина взгляд умных серых глаз от монитора и остановил его на мне. — Может, завтра уже? Половина седьмого уже.

— Это очень важно. Можно я сегодня задам свой вопрос?

— Валяйте, — указал он рукой на кресло для посетителей с другой стороны его огромного дубового письменного стола. — Что там?

— Это личное. Я… хотела бы попросить вас подписать разрешение для бухгалтерии на этот… займ.

Я робко протянула ему листок А4 с заявлением от моего имени. Сумму я указала ту, которую по моим ощущениям, мне могли бы предоставить.

— Хм-хм… — покашлял Максим, проглядев информацию в заявлении. — Сумма достаточно большая, чтобы я сразу не дал вам ответ.

Я закусила нижнюю губу и опустила глаза. Всё-таки перегнула с суммой…

Компания не готова мне её предоставить.

— Я согласна изменить сумму на меньшую, — подняла я глаза. — Если это… много.

— Вы знаете, Марьяна, — вздохнул Максим Сергеевич. — Сейчас в целом