Любовь 50+ - Анна Корнова

– Мила, рентген талии не делают, – Люба принялась объяснять нелепость затеи подруги, но заиграл телефон.

– Ма, ты как? Не разбудила?

– Сашенька, я у тёти Милы. Вот за твои здоровье пьём. Ты извини, что так получилось.

– Это папа должен извиняться, но он не собирается. Душа свадебного застолья. Приз за танец отхватил.

– Но всё равно, доченька, извини, что я ушла. Сил не было остаться.

– Правильно ты всё сделала. Я на отца после того, как любовницу свою на мою свадьбу привёл, смотреть не могу. Представляю, каково тебе бы было. Пойду мать Артёма успокою, что у тебя ни инсульта, ни инфаркта. А то она переживает. У тебя же нет инсульта и инфаркта? – уточнила Саша.

– Всё в порядке, – Люба была смущена: ушла со свадьбы, доставила беспокойство окружающим, заставила невесту тревожиться.

Мила внимательно слушала разговор подруги с дочерью и заключила: «Правильного ребёнка вырастила».

– Я не ожидала, что Сашка так отреагирует. Она же отцом всегда восхищалась, всегда на его стороне была. Но на этот раз он все границы перешёл. Это додуматься надо: на свадьбу дочери прийти с любовницей!

– Башню у него, видно, совсем снесло. Как он не побоялся, что узнают?

– Он не боялся, он на это рассчитывал. Вслух не скажут, но увидят, какой он высокоранговый самец. Жена официальная сидит справа, за соседним столиком – молодая баба с его роднёй. Завтра Мирону расскажу, как мой супруг всех удивил. Может с женой Мирона в наглости соперничать и даже победить в этих соревнованиях.

– У тебя Мирон с языка не сходит. И почему у вас только телефонные разговоры? Он или ты в живую встречаться не хотите?

– Он не предлагает, а мне как-то самой неудобно.

– Чего тебе неудобно? Ты не девочка-подросток, а взрослая женщина. Давай звони и договаривайся о встрече. А то так и будете по телефону друг другу исповедоваться.

Люба не могла объяснить подруге, что не готова к встречам с Мироном. Она чувствовала, что её телефонный собеседник не проходящая фигура, но перед серьёзными отношениями Любовь Александровна испытывала страх, слишком сильной была ещё не утихшая боль от измены мужа. А ещё боялась, что тот мудрый и честный образ, построенный её воображением, рассыплется при общении с живым человеком. И понимала, что то же самое чувствует Мирон.

– На, звони, – Мила протянула Любе телефон, – и договаривайся о встрече. Сейчас звони, а то так и не соберешься.

Люба на секунду замерла, потом тряхнула красиво уложенными локонами, взяла телефон, вышла на балкон и набрала номер Мирона.

Люба не стала звонить Мирону. Конечно, она расскажет ему о том, как её супруг привел на свадьбу дочери любовницу, но не сегодня. Даже мимолётное воспоминание о том, как в нескольких метрах от неё сидела любовница мужа, заставляло Любу нервничать, и кровь приливала к её щекам. Пускай пройдёт время, чтобы успокоиться, забыть этот позор. Перед глазами опять встала картина: у лестницы ресторана среди гостей стоит её улыбающийся супруг, а рядом прижимается к его плечу Махотина. Родственники мужа видели эту пару и понимали, что о Любовь Александровну можно вот так, публично, вытереть ноги. Люба почувствовала, что начинает плакать: а Михаил даже не понял, как бессовестно поступил, вернее, даже не собирался понимать. Сашка сказала, что отец приз за танец получил – Люба всегда восхищалась его умением быть душой компании, его искрящейся легкости – человек-праздник…

На застеклённом Милином балконе было холодно, Люба поёжилась и вернулась в комнату.

– Ну, договорилась?

– Трубку не взял. Спать уже лёг, наверное. Он в шесть утра встает на работу, – объяснила Люба.

Но Мирон в это время не спал, а слушал Марину. Его больше не удивляли и не раздражали её претензии. Ему стало всё равно.

– Мирош, у меня День рождения в субботу. Надо столик на семь человек в ресторане заказать.

– А почему не на семьдесят?

– Я серьёзно. Никита с Алёной будут, Васильевы, Вера, подружка моя, ну, и мы с тобой.

– Марина, я не планировал отмечать в ресторане твой День рождения.

– Ну, ты что? – Марина капризно надула полные губы. – У нас денег на столик в ресторане нет? Ты стал жадным?

– Марина, у меня на субботу другие планы. Отмечай без меня.

– Что значит без тебя? Придут наши друзья, они рады за нас, что мы снова вместе, что ждём маленького. А тебя не будет.

– А меня не будет.

– Тебе перед Никитой не стыдно? Ему придётся смотреть на самодурство отца. В свой День рождения мать одна сидит.

– Можешь пригласить своего друга, с кем провела прошлый год, – Мирону надоел этот разговор.

– Ты меня теперь упрекать этой ошибкой всю оставшуюся жизнь будешь? – трагически прошептала Марина.

Мирон поморщился: ни в чём он Марину не упрекал, просто с языка сорвалось. Он не хотел даже вспоминать про своё унижение, но забыть не получалось. И самым отвратительным была не измена жены (жизнь прожить не поле перейти, всякое случается), омерзительным был обман, когда годами Марина ему рассказывала о болезнях матери, каждое утро заботливо поправляла воротник рубашки и нежно целовала в дверях перед его уходом на работу, ночами их тела сливались в одно, и они растворялись друг в друге, становясь одним целым. А в это время Марина о другом мужчине. Мирон морщился, вспоминая, как он, наивный дурачок, доверял жене во всём и верил в дружную семью, верил в искренность самого близкого человека.

– Марина, прекращай устраивать театральные представления, – Мирон развернулся и ушёл к себе.

Разговор не произвел никакого впечатления, Мирон за эту осень приучил себя не реагировать на постоянные претензии жены. Он понимал, что Марина упорно делает вид, будто ничего между ними не произошло, рассчитывая на возвращение привычных отношений. Но отношения не налаживались, напротив, Марина, несмотря на внешнюю привлекательность, казалась Мирону с каждым днём всё более неприятной.

Мирон вертел в руках мобильный: хотелось позвонить Любови Александровне, услышать её журчащий серебряным ручейком голос. Но его знакомая сейчас на свадьбе дочери, возможно, танцует со своим бывшим мужем. Мирон поморщился: ему почему-то стало неприятно от мысли, что Люба танцует с этим мужчиной и его руки обнимают её талию. Мирону