Маньяк и пигалица - Ева Адамова

Марины, которая сидела на столе возле окна.

— Ну так вы туфли снимите и идите; в чём проблема-то? – сказала Аврора.

— Я не могу ходить по грязной воде! – возмутилась Марина.

Чёрти что! Я выругался и тоже снял ботинки и носки, подвернул брюки и пошёл.

Подошёл к Марине, и она сразу протянула мне руки. Взял её на руки, а она прижалась ко мне и положила голову мне на плечо. Я, конечно, большой и сильный, но она показалась мне довольно тяжёлой по сравнению с Авророй.

— Вы такой сильный и мужественный, Демид Егорович. Я уже давно это заметила. – томным голосом сказала она.

Я взглянул на пигалицу; она пристально наблюдала за мной, пока Марина обнимала меня за шею.

Поставил Марину на сухой пол; она тут же сняла свои туфли и, держа их в руках, обратилась опять ко мне, не давая уйти.

— Ой, пуговички расстегнулись; не поможете мне застегнуть, а то у меня руки теперь грязные, а блузка белая; не хочу ходить в испачканной одежде. – сказала она и подставила мне свою раскрытую грудь. Не впечатлила. У меня мозг на другую настроен.

Я старался быстрее отделаться от Марины.

— У вас такие ловкие руки! Вы мой спаситель, Демид Егорович! Я обязательно с вами рассчитаюсь за это! – и пихает мне свою грудь; мешает только; никак не могу застегнуть эти мелкие пуговки.

Когда всё было готово и я смог отделаться от навязчивой Марины, снова вошёл в кабинет и понял, что наконец-то перекрыли воду.

— У вас такие ловкие руки; вы мой спаситель. Тьфу! – зло кривляясь, прошипела мне Аврора.

— Я просто не мог отказать; как бы я выглядел? – возразил я.

— Конечно, не мог. А чего ты ей сразу всё не показал? Она тебе сиськи, а ты бы ей письку. Обменялись бы интимными местами; она точно этого ждала от тебя. Даже не успели ничего начать, а ты уже на другую переключился; мял её у меня на глазах! – у меня просто нет слов.

— А сама? Только ушла из моей квартиры и сразу с дрищом укатила! – тоже тихо прошипел ей сквозь зубы. Я бы наорал на неё, так этого хотелось, но мы здесь не одни.

— Каким ещё дрищом?

— С таким, который на машине тебя возит.

— Это сосед мой. Он не считается, – невозмутимо сказала она.

А меня это так задело и шокировало. Сосед не считается!

— А это моя сотрудница, и она тогда тоже не считается! – возмущённо прошептал я, да так яростно, что даже слюнями брызнул.

— Вот и иди к ней, и пусть она тебе помогает! Между нами всё кончено! – заявляет мне пигалица и топает ногой, забрызгав мне брюки.

И вот на хрена она мне? Истеричка ненормальная. Такая весь мозг чайной ложечкой съест! Пусть с дрищом своим остаётся.

Я дал распоряжение и сказал, чтобы мне потом отчитались, и пошёл к Марине, которая стояла в стороне, уже в туфлях.

— Мариночка, всё хорошо? Пойдёмте кофе выпьем, – я специально так спросил и улыбку выдавил из себя, чтобы это услышала мимо проходящая пигалица. Она хмыкнула и громко скинула папки на пол, которые несла.

Я увёл Марину, приобняв её за талию. Пусть Аврора увидит, что бегать за ней я не буду!

Аврора

Какой же гад всё-таки. Сначала меня в кабинете нежил, а потом на моих глазах лапал за грудь другую, ещё и с таким довольным лицом.

А потом вообще увёл её, обнимая и улыбаясь. Я так сильно расстроилась, что убежала в туалет и поплакала там. Это были мои вторые взрослые отношения, и опять они закончились так быстро...

Я пошла в кабинет и забрала свои вещи, а потом зашла в кабинет Демида, взяла листок бумаги из принтера и нарисовала на нём сиськи, а снизу написала: «Чтобы тебе скучно не было, можешь их пожамкать!». И уехала домой, а потом решила поехать к родителям. Мне нужно поговорить с мамой.

— Мам, а как ты поняла, что папа тебя любит? – спросила я, когда мы с ней сидели за столом.

— Сразу поняла, он же и не скрывал этого. Заботой меня окружил, провожал и встречал, цветы мне носил, а они тогда не везде были, как сейчас. А когда полевые мне приносил, вообще всё понятно было; видела бы ты эти букеты! – с улыбкой сказала мама.

— А папа тебя когда-нибудь предавал?

— Нет, что ты. Разве можно предать того, кого любишь? И я никогда не предавала; зачем мне кто-то другой, когда у меня был самый лучший, и другого такого больше нет. Кто он? – спросила мама.

— Кто кто? – не поняла я.

— Тот, который покорил твоё сердце, – мама смотрит на меня и улыбается. Ну и что мне сказать? Я ведь не могу ей врать; никогда не врала, а кроме мамы мне поделиться не с кем, а тем более она всегда мне даёт очень хорошие советы.

— Это мой начальник, – тихо призналась я.

— Семён Петрович? – сильно удивилась мама и схватилась за сердце.

— Что Семён Петрович? Случилось с ним что-то? – папа вошёл на кухню в самый неподходящий момент.

— Случилось, Лёшенька, случилось... – самым траурным голосом сказала мама. – На дочку нашу глаз положил. Он же ровесник нам, и жена у него есть! – ахнула мама, всё также держась за сердце.

— Без паники! – скомандовал папа и сел с нами за стол. – Рассказывай, Аврора; мы во всём разберёмся и в обиду тебя не дадим, – обратился он ко мне.

Ой, всё так неожиданно, и зачем я вообще к маме пошла? И что мне говорить? Что он извращенец и бабник?

— Папа, мама, это не Семён Петрович, вы что? Начальник мой, другой, второй, наш общий начальник всех, и он не женат, – нервно сказала я. Когда я нервничаю, то не могу нормально изъясняться. В голове я готовлю правильные слова, а рот произносит что-то непонятное.

— Он обидел тебя? –