Бывший муж. Я хочу нас вернуть - Анастасия Дмитриевна Петрова

— Нет, Юлька, ты не подумай, — и у неё тоже появляется слабая улыбка. — Я просто… знаешь, я очень рада, что мы снова встретились. Мы с девочками ещё год назад обсуждали эту тему, но не знали, как подойти к тебе.

Она начинает говорить намёками, что раздражает. Я подаюсь вперёд:

— Говори прямо.

— Мы хотим, чтобы ты к нам вернулась, — выдыхает Аня, и на мгновение её голос становится почти детским, виноватым. — И правда… прости нас.

— Я не в обиде, Ань. Просто у меня уже есть работа, я её люблю. И зарплата хорошая.

— Да, — она прикусывает нижнюю губу, словно готовится к чему-то важному, — Мы наводили справки. Ты не подумай, мы не следили… Просто нам нужны такие партнёры, как ты. А если ваша компания будет блистать как благотворитель, у вас отбоя от клиентов не будет. Подумай, Юль. Я не буду давить, но ты могла бы сильно помочь фонду вырасти.

Я молчу, обдумывая. Поспешных решений я точно не приму. Я не могу решать за всех. Но закинуть удочку руководству в моих силах.

Не хочу открывать дверь своим ключом, да и знаю, что она уже собрала вещи. Не уверен, что застану её дома. И предлог действительно весомый есть — хочу рассказать про Карину.

И да, мог ведь позвонить и всё рассказать. Но не могу лишить себя побыть с ней рядом. Пусть даже всего лишь на считанные минуты.

Звоню в звонок и жду. Чувствую себя не взрослым лбом, а натуральным мальчишкой, который беззаветно влюблён в самую классную девочку двора. Только ей не нужна эта любовь. Смириться с этим не получается, но я стараюсь, чтобы не усложнять ей жизнь. Я пообещал.

— Привет, — она открывает дверь, выдувая прядь светлых волос с лица.

— Здравствуй. Я хотел пообщаться на тему Карины… — она мгновенно напрягается и открывает дверь шире.

Внутри на полу валяются пакеты, в которых, очевидно, вещи. А посередине стоит доверху забитый раскрытый чемодан.

— Что-то случилось, Саш? — в голосе Юли тревога, а я хочу, чтобы это навсегда исчезло из её жизни.

И да, пусть не волшебник, но попытаться лишить её массы переживаний я в силах.

— Нет, успокойся, — она выдыхает и начинает с суетой собирать пакеты с пола, с тумбы.

— Юль? — хочу остановить, но она, лишь мельком взглянув на меня, продолжает это бессмысленное сейчас действо.

— Эй, у тебя всё нормально? — ловлю её руку, которая в очередной раз тянется к полу.

Наконец, любимая женщина замирает и смотрит на меня даже с неким испугом.

— Да, — она почти шепчет, оставляя пакеты на тумбе. — Чай будешь?

От предложения не отказываюсь, и мы вместе двигаемся в сторону кухни.

— Я переговорил с тем специалистом, к которому хочу отправить Карину, — Юля резко останавливается и кивает. — Хочу, чтобы мы вместе повезли её. Она… ты ей очень нужна, она сама не осознаёт, как скучает.

— Да, я ей звонила сегодня, — соглашается бывшая жена. — Спасибо тебе, Саш.

— За что? — хмурюсь.

— За то, что смог сдвинуть её. За то, что сказал ей те слова, у меня бы не вышло.

— Всё бы вышло, ты бы нащупала ту нить, — уверенно парирую, потому что не сомневаюсь.

Несмотря на разлуку и недопонимания, Карине нужна Юля. А Юле нужна Карина. И они смогли бы. Я в них обеих верю больше, чем в себя.

Она ставит две чашки чая на стол и садится напротив. Любуюсь её красотой, беспорядочной прической, собранной наспех, чтобы было удобно паковать вещи. Лёгким домашним комплектом одежды, в котором она выглядит особенно уютно. Такая домашняя и родная, что в груди вдруг щемит.

Рука сама тянется к груди, туда, где сердце. Наивно надеюсь, что это ослабит давление.

— Всё хорошо⁈

Она хмурится, и в голосе читается тревога. А я, как безумный, пользуюсь этим, впитывая в себя её эмоции.

— Может вызвать врача, Саш? — Юля даже с места привстаёт, когда я не отвечаю. — Воды налить? Или корвалол? Может б…

— Родная, — останавливаю её, и это вырывается самопроизвольно. Ненамеренно. Слетает с языка, будто как раньше.

— Только не говори, что всё в порядке, — мгновенно отвечает она.

Юля реагирует, как когда-то в прошлом.

Застываю, глядя на неё. И только теперь, когда слова уже озвучены, она осознаёт, что только что было.

— Врач тут не поможет, — тяну с полуулыбкой, но добавляю о важном, чтобы не раздражать её: — По поводу лечения думаю, что после консультации станет понятно. Но я бы не хотел класть её в клинику. Хочется верить, что ей смогут помогать амбулаторно.

Юля тем временем кивает, делая глоток чая. И в глазах её некая растерянность. Я не знаю, как прошёл их вечер с Кариной, да и не буду лезть. Это их личное, которое им надо прожить вдвоём, разрешив все недомолвки. Каждый, видимо, сейчас в нашей сломанной семье пытается урегулировать споры друг с другом и с самим собой. По-своему: где-то — через тернии, где-то — напротив, отпустив.

— Можно спросить тебя? — наконец говорит она. Я киваю.

— Ты все эти годы… ты ушёл к другой женщине, жил с ней. — Я снова киваю. Не хочу признавать, но по факту — ни добавить, ни убавить. — Зачем спрашивал про меня в фонде? Зачем отчислил деньги на мой проект?

Сглатываю, глядя на неё.

— Потому что люблю, Юль, — жму плечами. — И не переставал, и не перестану, как бы наша жизнь в дальнейшем ни сложилась. Я, видно, сильно недалёкий, раз мне нужно было столько времени, чтобы разобраться в себе.

Придурошная шутка, чтобы хоть как-то сгладить.

— Я так долго пыталась разобраться в себе, Саша. Так долго пыталась понять, за что ты так с нами поступил… Ведь сам боролся за меня, долго ухаживал, любил, а потом просто одним мгновением мы стали друг другу чужие. Скажи, почему мы это допустили?

Тяжело спустя пять лет говорить. Тяжело снова касаться ран, которые уже вроде бы