Любовь 50+ - Анна Корнова

В прихожей Любу догнал Михаил и перегородил выход:

– В какой ресторан ты на ночь глядя собралась!

– Миша, дай пройти. Я опаздываю.

– Никуда ты не пойдёшь, а твоему сопляку я шею сверну.

– Всё сказал?

– Ты не поняла, что игры закончились? Признаю: я начал, но ты сразу подхватила. Пора остановиться.

– А Юля, что с тобой на Валдай ездила, это тоже игра была? Или что-то серьёзное?

– Люб, откуда ты это взяла?

– В Питер три года назад тоже поиграть ездил?

– Ну, если ты всё знала и молчала, то значит, тебя это устраивало. И чего теперь концерты устраивать?

– Как это могло устраивать! – Люба почувствовала, что её трясёт. – Ты мне изменял все эти годы, а я, дура наивная, даже не догадывалась, что у тебя всегда бабы были.

– Люба, – Михаил устало опустился на оттоманку перед дверью, – никогда я тебе не изменял, точнее, то, что было, это не измена.

– Я должна считать, что ты хранил мне верность, даже когда других баб трахал?

– Понимаю, смешно звучит, как в дешёвых фильмах: это не то, что ты подумала, но это именно так. Это просто от скуки. Мужчины, поверь, такое развлечение себе позволяют. Это как рыбалка или охота. К семье это отношения не имеет. Для меня всегда ты была на первом месте. Неправильно сказал. Ты была единственной! Я даже имён этих женщин не помню, про которых ты сейчас говорила.

В просторной прихожей горели настенные бра, в их ярком свете видны были морщинки у глаз Михаила, седеющие виски. Люба старалась внимательно слушать мужа, но не могла сосредоточится на словах, а думала о том, что не замечала, как он резко постарел. Или не резко, просто не замечала…

– Если бы Рита не забеременела, я через год её и не вспомнил бы. А тут узнал, что могу снова стать отцом, захотелось молодость вернуть, показалось, что открывается второе дыхание. Сашка была маленькой, а я весь в работе, не заметил, как она выросла. А тут подумал, что смогу по-настоящему отцовством насладиться, передать опыт своей частичке.

– Миша, ты говоришь, что имена своих любовниц забыл. Помнишь, у тебя архитектор Маша работала?

– Ты совсем улетела? Вернись. Я тебе объясняю, почему к Рите ушёл.

– Ушёл, вернулся… Ходил налево как на работу.

– Люб, ты бредишь? А архитектора Горохову я помню, хороший специалист, исполнительный. В аварию, кажется, попала. А что про неё ты спросила?

– Ты её у себя в кабинете на столе поимел. Это тоже игра такая была?

– Не помню я, чтобы у меня с Гороховой что-то было. Это тебе кто-то неверные сведения принёс. У Гороховой муж был старый, вот она ему рога и наставляла со всеми подряд. Но я ни при чём.

– Не такой уж и старый. Тебе ровесник.

– Откуда ты знаешь, что мой ровесник?

– Знаю. Меня вдовец Горохов сейчас в ресторане ждёт, а ты мне уйти не даёшь.

– Какой Горохов? Мне Рита говорила, что ты с каким-то молодым прилюдно обжималась.

– И с молодым, и с пожилым, и с мужчиной средних лет – с кем я только не обжималась. Может, я тоже поиграть решила, – Люба старалась не заплакать, но чувствовала, что глаза начали слезиться, она стала смотреть вверх, чтобы слёзы не покатились по щекам и Михаил не увидел, как жена плачет. Но слёзы всё равно покатились.

– Люба, прекрати юродствовать, отворачиваться и изображать, что тебе смотреть на меня противно! Тебе надо, чтобы я валялся у тебя в ногах и вымаливал прощение. Да, я оступился, но ты должна меня простить. У меня были другие женщины, но это в прошлом. Ты моя жена, и других женщин для меня нет!

Саша с Артёмом сидели на кухне и смотрели на огромный, украшенный глазурью торт. Из прихожей доносились голоса, но разобрать слов было невозможно.

– Мама сказала, что Любовь Александровна и Михаил Викторович удивительно красивая пара, – прервал молчание Артём. – Она такую красивую пару впервые встретила, сказала, что ей стало понятно, почему Шурочка такая красавица.

– Хоть ты меня Шурой-дурой не называй, – поморщилась Саша. – Давай торт, что ли, есть.

– Надо родителей подождать.

– Давай свою тарелку. Похоже, удивительно красивая пара никак не воссоединится, – вздохнула Александра.

Люба бесцельно брела по тёмной улице. Ей было необходимо побродить по городу, чтобы успокоиться, собраться с мыслями.

Когда, хлопнув дверью квартиры, Люба зашла в лифт, то увидела себя в зеркале: заплаканные глаза, разбухшие губы, покрасневший нос – известная всем сдержанность Любови Александровны отказала. Куда в таком виде в ресторан!

Выйдя из подъезда, Люба набрала номер Василия и долго просила прощения за то, что не смогла приехать. Было стыдно, что сорвала «на ночь глядя» человека из дома, заставила почти час ждать её в ресторане, а потом позвонила со словами извинения.

Телефон в сумке заиграл весёлую мелодию. Люба была уверена, что звонит Саша. Говорить не хотелось, но не взять трубку, когда звонит дочь, было выше сил. Пока Люба искала в сумке мобильный, звонок прекратился, но на экране высветилось множество непрочитанных месседжей. Открыв ватсап и пробормотав: «Да идите нафиг», Люба отметила все сообщения как прочитанные. Телефон снова зазвонил:

– Любовь, мне кажется, что мы с Вами не договорили, – голос Мирона был тихим и спокойным. – Вы ведь не только поблагодарить звонили.

– Нет, я ничего не хотела больше сказать.

– У Вас голос был напряжённый. Что-то ещё произошло?

– Ничего нового – всё то же самое. Муж взял для подкрепления дочь, и они решили возвращать меня в семью. Муж поклялся завязать с распутным прошлым и хранить мне верность до гроба.

– А вы что?

– А я, – Люба запнулась, – а я пошла погулять, подумать и додумалась до одной грустной для себя вещи: я для своих близких не человек, а функция.

– Эка Вас понесло! Любовь, Вам опасно гулять по ночам.

– Да куда меня может понести? Моя подруга говорит, что в пятьдесят плюс жизнь продолжается, а у меня чувство, что я в возраст дожития вступила. И у