Энн Мэтер - Наслаждение и боль
— Почему? — выпрямилась она, удивившись.
— Когда сегодня утром Лиза собирала вещи в твоей комнате, она обнаружила клочок бумаги в одном из ящиков туалетного столика. Как он туда попал, я не знаю… Это было письмо Педро Армесу, написанное моей женой в день ее смерти!
— В день ее смерти? — повторила Лаура. — Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что был уверен, что Елена покончила жизнь самоубийством… Но оказывается, она умерла от передозировки лекарства! Разве женщина, которая собирается на следующий день бежать с любовником, станет убивать себя? Нет, дорогая моя, в письме содержится разгадка. Она пишет, что боится, что не сможет заснуть, и поэтому примет несколько таблеток доньи Луизы, правильно?
— О, Рафаэль! — Лаура испытала огромное чувство облегчения.
— Да, конечно, — проговорил он. — Ее смерть была просто несчастным случаем. Это совершенно ясно. Я собираюсь немедленно проинформировать власти.
— О, Рафаэль, — произнесла она. — Я случайно нашла эту записку. Она выпала из какой-то папки в студии Педро Армеса в тот вечер, когда я была у него и смотрела его картины.
— Тогда почему же ты не показала ее мне? — Рафаэль уставился на нее.
— Я не думала, что тебя это интересует. Не так, во всяком случае! Кроме того, я боялась, что ты очень переживаешь, что Елена была влюблена в Педро Армеса. Я никогда не думала, что ты можешь любить меня…
— Но почему? — Рафаэль зарылся лицом в ее волосы и почувствовал, как она дрожит в его объятиях. — Почему? Лаура, дорогая, я всегда любил только тебя!
— Это все — как сон, — нежно проговорила она.
— И для меня тоже!
— А Карлос?
— Он обожает тебя. Но я боюсь, что ему придется искать новую гувернантку!
— Я думаю, что смогу совмещать и то и другое, — улыбнулась Лаура. — Кроме того, я всегда считала, что он еще слишком мал для официального обучения. Теперь я буду делать по-своему!
Рафаэль улыбнулся, и это была чудесная улыбка — теплая и обволакивающая.
— Да, — сказал он, — ты сможешь все делать по-своему!
— А быки? — мягко поддразнила она его, обхватывая руками за шею.
— Только если ты оттолкнешь меня!