Формула влечения - Ольга Вечная

— Не сегодня.

— Что? Не понимаю.

— Ты же пьяна, моя красивая, — он нежничает слегка снисходительно, но все же нежничает, и мне кажется, это сон.

— Два бокала. Даже полтора.

— Ты пьяна и, увы, на утро об этом пожалеешь. Мне бы этого не хотелось.

— Пожалею об оргазме? О них что, жалеют?

— Я тебя буквально молю: закрой свой красивый рот.

Улыбаюсь. И почему-то вдруг сильно, буквально каждой клеткой расслабляюсь. По ощущениям, впервые за много-много месяцев, словно получая передышку.

Глаза наполняются слезами. При этом, парадокс, едва услышав о том, что ничего не будет, я осознаю, как сильно он начинает мне нравится. Как безумно меня к нему влечет. Как я хочу с ним большего.

Скрытый компонент в Формуле — это отказ?

Нелогично, возможно у меня какая-то контрзависимость? Но размышлять некогда.

Его запаха становится больше. Это его спальня, тут во всем он.

— Ты, наверное, шутишь. Мы в постели, я говорю, что не против, ты — что хочешь меня. Но секса не будет?

— На самом деле ты против.

При этом он продолжает накрывать меня. Я спохватываюсь — ему, вероятно, холодно, так как одеяло между нами. И глажу по спине, чтобы согреть. Какая у него гладкая кожа, так сильно она контрастирует с вечно колючим взглядом.

— Вообще-то я умею себя контролировать. Оделять секс от чувств. Я взрослая девочка.

— Боюсь, что не умеешь.

— Ты не прав.

— Но проверять не буду.

Обнимаю его за шею, прижимаюсь. Его запах начинает нравится, при этом я знаю, что его грудь по-мужски идеально широкая, живот плоский, твердый. Мое к нему влечение делает всего Данияра особенным.

— Хотя моя мошонка вот-вот взорвется. Очень ее будет не хватать мне.

Я прыскаю и начинаю нежничать. Вожу кончиками пальцев по обнаженной спине, лопаткам, ощупываю мышцы. Он весь как будто плавный и мощный, и правда медведь. Почему-то это кажется сексуальным.

Мы обнимаемся и негромко разговариваем в полной темноте. И кажется, что в этих условиях можно быть абсолютно откровенными.

— Будучи трезвой я, скорее всего, не осмелюсь прийти к тебе в постель. А ты не придешь в мою, потому что дал слово. Момент будет навсегда упущен.

— Я уже знаю, что буду горько жалеть о нем.

Смеюсь. Мы думаем картинками. Воспоминания о человеке для меня — это череда визуальных образов. И мои сейчас в дребезги.

— Но думаю, лучше буду жалеть я, чем ты. Договорились?

— Никто бы не поступил так на твоем месте. Ты ведь в курсе? Ни один мужчина на свете.

— Я же твой муж. Мне традиционно положено быть в чем-то первым.

— В том, что не козел?

— По-моему — неплохо.

А по-моему: идеально.

— Но поцелуи ты мне разрешала. Поэтому буквально недолго, окей?

Он склоняется и я ощущаю прикосновение к губам. Сначала это лишь дыхание, потом тепло. Следом он легонько меня целует. Касается языком. Снова целует... А потом Данияр усиливает нажим, делает движение, и вот уже он — отрепетированный поцелуй для прессы. Им же мы скрепляли союз в ЗАГСе. Осторожный, нежный, достаточно чувственный, чтобы окружающие ощутили смущение.

Еще движение и поцелуй становится глубже, такой он — не для СМИ, не для друзей и уж точно не для родителей. Такой поцелуй — лишь для двоих.

Сердечко сильно-сильно колотится.

При этом я ощущаю себя в безопасности. В руках большого сильного мужчины, словно в колыбели. Размыкаю губы и расслабляюсь, пуская его язык — теплый, в меру влажный и мягкий. Он прокатывается по моему, огибает его, кружит будто в танце. Я ощущаю его вкус и обнимаю крепче.

— Расслабься, — просит Дан. — Хочу порепетировать.

Киваю, понимая, что он лжет.

Себе, мне, ситуации. Как будто дает себе самому поблажку, и мне вдруг кажется, что я успела его достаточно хорошо узнать, чтобы не сомневаться: поблажки он себе не дает никогда. Этот момент становится ужасно особенным, и я переполняюсь ощущением, что мы проживаем его вдвоем.

Вдвоем, как и положено мужу и жене. Соратникам. Друзьям. Пусть не любовникам. Но возможно, уже не чужим людям.

Это переворачивает мой мир.

А потом я окончательно прихожу в себя и... молю его остановиться.

Служба отлова диких животных приезжает рано.

Когда я слышу скрип ворот, еще совсем темно. Голоса, доносящиеся с первого этажа, — мужские, незнакомые, но затем я улавливаю интонации Дана и снова проваливаюсь в забытье.

А когда просыпаюсь окончательно, время близится к десяти.

Редкое зимнее солнце рисует на стене яркие полосы. Подкрадываюсь к окну — чужих машин нет, значит, и лисы тоже нет. Вчерашний вечер кажется игрой больного воображения.

После душа долго укладываю волосы. Локоны ни в какую не хотят лежать, как надо. Зачем я вообще уделяю им столько внимания? Любая прическа расплющится шапкой. Глупости.

Нервничаю. И решаюсь написать Соне:

«Привет, загорелым людям! Во сколько ты прилетаешь? Рейс, время. Хочу встретить, обнять и попытаться первой впитать в себя излишки витамина D».

Соня: «Чартер с загорелыми людьми прилетает в одиннадцать. Сережка посадит меня на самолет, и все, до новых встреч. Буду рада тебя увидеть, но боюсь, витамины не передаются через прикосновения».

Соня: «Кстати, жду не дождусь твои новости».

Я фотографирую вид из окна и отправляю ей.

Соня: «Та-ак».

Я пишу: «У меня кое-кто появился», стираю. Муж, ага, завелся от холода и бедности. Снова пишу «Я, кажется, влюбилась!» Смотрю на фразу, та кажется странной и совсем мне не свойственной. Соня решит, что мой телефон похитили и, чего доброго, напишет заявление в полицию.

«Все же тебе не стоило меня оставлять надолго)».

Соня: «И ты..?»

Я: «Выскочила замуж».

Мир разламывается на части, едва я нажимаю кнопку отправить. Я так и застываю посреди ванной с телефоном в руке, впиваюсь глазами в экран.

Вкус его поцелуев всплывает в памяти так явственно, словно с тех пор я не почистила зубы трижды. Никак не могу избавиться от мысли, что язык Аминов был у меня во рту. И что мне это понравилось.

Вчера мы также обсуждали его мастурбацию.

Какой стыд.

Почему с ним вообще было забавно обсуждать его мастурбацию? Просто, ну, с какой стати?

Соня: «Ха-ха-ха, умру от смеха! До завтра, Карри, мне пора бежать на последнюю экскурсию!»

Пишу Соне, что крепко ее обнимаю, целую и очень люблю (надеюсь это сообщение попадется ей на глаза, когда она решит меня убить за спонтанный брак), после чего бросаю взгляд