Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф

— Да?

— Сражаться за такую мелочь… Это требует характера. Уважаю. Теперь направьте этот характер на что-то полезное для магазина.

Я кивнула, не веря своим ушам, и почти вылетела из кабинета. На душе было странно: словно я прошла через испытание и неожиданно получила медаль «За мужество».

Настроение, подкрепленное этой маленькой, абсурдной победой, продержалось ровно до обеда.

В коридоре, возле кофейного автомата, меня перехватил Артем из отдела закупок. Гадкий, самоуверенный, с запахом дорогого парфюма, который пытался перебить запах его пошлых шуток.

— Оленька, одинокая и прекрасная! — радостно воскликнул он, блокируя мне путь. — Куда бежишь? Давай выпьем кофе, обсудим… перспективы.

— Артем, у меня обед ровно тридцать минут, и мне нужно все успеть, — попыталась я вежливо уклониться, делая шаг в сторону.

— Да брось ты эту свою работу, — он схватил меня за запястье, его пальцы сдавили кожу. — Такая женщина не должна пахать как лошадь. Я знаю, тебе тяжело одной. Давай я помогу… в моем арсенале есть масса способов.

— Я не сомневаюсь, — резко ответила я.

Его лицо приблизилось, дыхание пахло кофе и наглостью.

— Ну что, сладкая? Один поцелуйчик для начала?

Отвращение волной подкатило к горлу.

— Артем, отпусти меня. Сейчас же, — прозвучало холодно и решительно. Я попыталась вырвать руку, но он только сильнее сжал пальцы.

— И чего ты ломаешься? — его тон сменился с заигрывающего на раздраженный. — Разведенка с двумя малолетками, а нос задираешь. Кто на тебя, дойную корову, кроме меня позарится? Я делаю тебе одолжение!

В этот момент из-за угла появился Ярослав. Он шел, что-то объясняя своему заместителю, и его взгляд автоматически скользнул по нашей сцене. Увидел мое перекошенное от боли и гнева лицо. Увидел руку Артема на моем запястье.

Все произошло за секунды.

Ярослав не закричал. Он даже не ускорил шаг. Он просто изменил траекторию и встал рядом с нами, нависая над Артемом всей своей «горой в пиджаке».

— У вас какие-то проблемы с пониманием слова «нет», Семенов? — его голос был тихим, как шипение лезвия, рассекающего воздух. В нем не было крика. Была абсолютная, не оставляющая сомнений уверенность.

Артем вздрогнул и разжал пальцы, будто обжегшись.

— Ярослав Викторович! Мы просто… шутили…

— На рабочем месте не шутят, хватая сотрудниц за руки, — отрезал Ярослав. Его взгляд, холодный и тяжелый, пригвоздил Артема к месту. — Это называется «недопустимое поведение». А то, что вы сейчас ляпнули… — он сделал паузу, — …является оскорблением. Вы хотите, чтобы я оформил это официально? Или вам хватит устного выговора и необходимости принести Ковригиной публичные извинения прямо здесь, при свидетелях?

Лицо Артема побелело. Он забормотал что-то невнятное про «неправильно понял» и «больше не повторится».

— Извинения, — мягко напомнил Ярослав.

— Ольга, прости… Я был не прав… — выдавил Артем, не глядя на меня.

— Считайте, что вы сегодня отделались легким испугом, — сказал Ярослав. — Исчезните. И чтобы я больше никогда не видел ничего подобного.

Когда Артем, съежившись, буквально сбежал, Ярослав повернулся ко мне. Его лицо было все таким же непроницаемым.

— Вы в порядке?

— Да, спасибо, — я потерла запястье. Оно горело. — Я… Я сама бы справилась.

— Не сомневаюсь, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за одобрение. — Вы уже сегодня доказали, что умеете постоять за себя. Но иногда… стороннее вмешательство экономит время и нервы. И очищает рабочее пространство от мусора.

Он посмотрел на своего зама, который наблюдал эту сцену, слегка вытаращив глаза.

— Петр, продолжим в кабинете. Ковригина, идите обедать. И… смените, на всякий случай, пароль на этом кофейном автомате. А то некоторые думают, что он раздает не только кофе, но и право на хамство.

— Поменяю, — прошептала я, провожая взглядом удаляющуюся фигуру в темном пиджаке. Только теперь, кроме запястий, казалось, горело все мое тело.

Ярослав Громов

Я вернулся в свой лофт. Он был безупречно чистым, выверенным до мельчайших деталей, залитым холодным светом встроенных светильников. Их мне идеально подобрал очень дорогой дизайнер, его услуги обошлись мне в круглую сумму. Я думал буду счастлив, но реальность оказалась иной. Сейчас здесь было слишком тихо… слишком пусто.

Я бросил ключи в блюдо на консоли — единственную вещь, которую Алиса не забрала, сочтя «безвкусицей». Она всегда знала толк во вкусе. И в деньгах. И в том, когда надо уходить, прихватив с собой пол-инвестиционного портфеля и самоуважение бывшего мужа.

Стерва.

Телефон завибрировал. Не звонок — серия сообщений. Сначала восторженные смайлики. Потом — «Ярик, нам нужно поговорить». Следом — «Это очень важно». И наконец, голосовое, на которое я машинально нажал, пока снимал пиджак.

— Ярослав… — голос Алисы был неестественно тихим, надтреснутым, будто она репетировала эту ноту. — Я… я сделала тест и по-моему я беременна. Я так испугалась… И только сейчас поняла, какую ужасную ошибку совершила. Мы должны быть вместе. Мы можем все исправить, начать с чистого листа… Спасти нашу семью!

Тишина в лофте стала гуще.

Я смотрел на огни ночного города за панорамным окном.

Я позвонил.

Она ответила мгновенно.

— Ярик, ты прослушал? Ты понял?

— Я понял, что ты беременна, Алиса, — мой голос прозвучал ровно, без эмоций, кажется мне было плевать. — Поздравляю. Это, должно быть, волнительно.

— Не «поздравляю»! — в ее голосе появилась знакомая истерическая нотка. — Это наш шанс! У нас будет ребенок!

— У нас уже есть ребенок, — я сделал паузу, давая словам осесть, — это Лика. Ей пятнадцать. И у нас с тобой не было отношений уже больше года. Давай будем честны хотя бы в арифметике. Кто отец? Тот твой «партнер по галерее»? Или кто-то новенький?

В трубке повисло тягучее, обидное молчание.

— Ты… ты просто не хочешь брать на себя ответственность! — выдохнула она уже с привычной злостью.

— Ответственность, — я повторил это слово, и оно почему-то отозвалось в памяти совсем другим эхом. Ответственность. Стало не по себе, что я выругался. — Я взял на себя ответственность, когда ты ушла. За то, чтобы Лика не сломалась. За то, чтобы бизнес выстоял. Моя ответственность теперь четко очерчена. И ты в ее границы не входишь. Удачи тебе, Алиса. И… вызови такси, если что. Не садись за руль.

Я положил трубку, не дожидаясь ответа. Звонок был последней нитью, и я ее перерезал. Чисто. Без крови. Только легкое онемение там, где раньше могла быть боль.

Я подошел к мини-бару, налил виски в тяжелый бокал. Но пить не стал. Просто