Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Тетя Нина, что вы делаете, зачем вы так со мной?!
Взгляд голубых глаз Стаси сейчас выражает щенячий испуг.
— Что? Причем тут я?
Не успеваю даже спохватиться, как Белов хватает меня за руку и с силой оттаскивает от своей пассии.
— Что тут у вас произошло? — спрашивает сурово, вперив взгляд в свою любовницу.
— Тетя Нина разозлилась, что я решила приготовить ее фирменные блинчики, — шепчет стерва, пустив слезу, — и опрокинула на меня эту миску!
Глава 27
— Нина! — рык Белова поглощает собой все пространство, и муж грозно надвигается на меня, словно желая припечатать к стенке, — как ты себе позволяешь обращаться с нашей гостьей?!
Злость, обида и непонимание смешиваются у меня в груди, и я с непониманием смотрю то на Стасю, то на Белова.
— Коля, ты в своем уме?! Я пальцем не трогала твою подружку!
— Тогда что это такое? — тыкает Белов в белое пятно на открытой ночнушке Стаси. — Может еще скажешь, что она такая неуклюжая, что сама на себя миску перевернула?!
— Откуда мне знать, Белов, почему она решила перевернуть на себя миску с тестом!
Стася неловко переступает с ноги на ногу, словно боится и слова вставить поперек.
— Стась, ты можешь ничего не боятся и говорить при мне, как есть. Эту миску ты сама уронила?
Белов хватает ее за руку и резко запрокинув ее подбородок, заставляет Стасю смотреть ему в глаза.
— Масик, я…
— Говори как есть, Стася! Слышишь меня?!
Девушка нервно косится на меня, и вот уже на ее ресницах отчетливо блестят первые крокодильи слезы.
— Я только хотела приготовить вкусный завтрак, честно! — пищит в ответ Стася. — Не знаю, не знаю, почему тетя Нина так поступила со мной!
Вот же дрянь малолетняя! Актриса Погорелого театра!
Я отступаю назад, словно в очередной раз кто-то с силой толкнул меня в грудь.
— Та-а-ак… я понял…
Глаза Белова наливаются огнем, и теперь у меня уже нет ни малейшего сомнения в том, чью сторону он выбрал!
— Ниночка, как ты это объяснишь? — фальшиво улыбаясь цедит мой муж. — Может, у тебя есть аргументы в свою защиту? Сейчас самое время начинать говорить, пока я еще в силах тебя слушать.
— Я не трогала ее, Белов, — только и отвечаю я, — мне это не за чем.
— Тогда какого черта я проснулся от криков, доносящихся с кухни?! Хочешь сказать, что вы мирно готовили завтрак?
Я смотрю на Стасю, которая все еще стоит в стороне, с нотой иронии наблюдая за разгорающимся конфликтом.
Теперь уже мне в самом деле хочется вцепиться в ее волосы или хотя бы перевернуть на нее очередную миску.
Правда на этот раз желательно на голову.
— Она выкинула мои овсяные хлопья. Я пыталась объяснить, что в этом доме не принято совать свой нос в чужие вещи и уж тем более от них избавляться без разрешения.
— Значит ты не нашла свои хлопья и не придумала способа лучше, чем облить с ног до головы мою женщину? — кулак Белова с треском приземляется на столешницу. — Не ожидал от тебя такого, Нина!
— Но она влезла в мои вещи и выбросила МОЮ еду, — твердо расставляю акценты, в надежде достучаться до мужа, — значит, такое поведение для тебя в порядке вещей?
На секунду в глазах Коли мелькает призрачная тень осознания.
Он замедляется, как-то хмуро покосившись на Стасю.
Проходит еще несколько мгновений.
Мгновений затишья, которые каждый использует как время для передышки перед заключительной битвой.
— Не знаю, о каких хлопьях речь, — вдруг прерывает Стася тишину, — я ничего не выбрасывала.
— Правда? Тогда где мои коробки? — с вызовом спрашиваю я, демонстративно открывая перед ней тумбочку. — Что-то я не вижу здесь ничего кроме твоих фисташек для дубайского шоколада!
Стася стреляет в меня глазками. Так аккуратно и деликатно, что только лишь женщина может уловить этот скрытый агрессивный сигнал.
Девушка вновь шмыгает носом. Наклоняется к небольшому шкафчику с кухонной утварью и в следующую секунду перед моими глазами появляется целый отсек из разнообразных хлопьев.
— Видимо, вы плохо искали, — светится она улыбкой победителя.
Никогда!
Никогда в жизни не ставила свою еду в этот отсек, а всегда использовала его для рабочей посуды!
Да любая хозяйка меня поймет!
В ящике, в котором годами хранятся кастрюли, просто не могут резко появится смеси для завтраков!
— Но здесь всегда стояли…
Белов не дает мне договорить, грубо выступая вперед.
— Хватит, Нина. Я знаю, что ты делаешь.
— И что же?
— Пытаешься создать конфликт из воздуха, чтобы выжить мою женщину из этого дома, — цинично роняет он, — но знай, что у тебя ничего не выйдет. Я всегда буду ее защищать.
Поджимаю губы от обиды, с ненавистью глядя на Стасю.
Хитрая, лживая и изворотливая змея! Вот кого подобрал мой муж.
— Отлично, Николай, отлично! Вот только твоей подружке пора бы задуматься о том, как ты будешь ее защищать, когда наиграешься.
Мне больше нечего делать на этой кухне.
Разворачиваюсь, быстро забирая чашку со своими остывшим кофе и направляюсь на террасу, однако голос Белова в очередной раз прилетает мне в спину тяжелым бумерангом.
— Разве я разрешал тебе уйти?
— А мы разве не закончили? — с вызовом переспрашиваю я.
Белов притягивает к себе стройное тело Стаси, величественно обняв ее за плечи.
— Ты никуда не пойдешь пока не извинишься.
— Что?! — недоумевающе смотрю на этих шакалов. — Что я должна сделать?
— Извинись перед моей девушкой, Нина. И, быть может, она простит тебе такое неуважение.
Глава 28
Стася
— Все нормально, любимый! — прислоняюсь к щетинистой щеке Белова,