Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

Гладить.

Я водила большим пальцем по головке — он там был мокрым, скользким. Мне голову кружило это чувство, нравилось, как он напрягается, как смотрит на меня — волком, опасным, голодным.

Я смотрела в ответ.

— Продолжай, — одними губами приказал Дагаев.

Партнёры обсуждали какие-то склады и логистику. Дагаев кивал, вставлял реплики, но с каждой секундой его зрачки расширялись от возбужения и глаза становились совсем черными. Я видела капельку пота, что скатилась по его виску.

Я делаю это. Я довожу его до оргазма здесь, в ресторане, при людях.

И эта опасность меня саму заводит.

Я на пределе.

— Арс, — обратился к нему старший из мужчин, и я замерла, — Мы отойдём на пару слов. Надо сверить цифры.

Они поднялись.

Дагаев откинулся на стуле и прикрыл глаза. Низко, рычаще приказал:

— Живо уронила вилку и наклонилась под стол, Малышкина. Я сейчас кончу.

— Что? Нет, — ахнула и разжала пальцы. — Нет, я…

Он перехватил мою руку и вернул обратно. Несколько быстрых движений по гладкому стволу — и он в моих пальцах еще сильнее напрягся. Открыл глаза и уставился не меня в упор.

— Наклониись.

Он сам сбросил вилку — и та с тихим, мелодичным звоном упала на пол.

— Дагаев...

Он требовательно надавил мне на плечи. Я не смогла сопротивляться — безумие...сползла со стула, и слегка наклонилась под скатерть. Там, в темноте, пахло его одеколоном и возбуждением. Горячая головка ткнулась мне в губы. Я хотела отстраниться — он придержал за затылок.

— Открой рот, — потребовал Дагаев.

Такой его голос я еще не слышала — жесткий, брутальный, не терпящий возражений. Таким голосом он приказывал, вел дела, и ему подчинялись безоговорочно. Сейчас он был не моим бывшим одноклассником, не хулиганом из школы.

Он был Дагаевым — бизнесменом под следствием, бандитом с железными принципами, мужчиной, который брал то, что хотел.

И сейчас он хотел мой рот.

— Быстрее, — рыкнул он и снова толкнулся мне в губы.

Я сдалась.

Он вошел.

По языку скользнул в горло, гладкий и напряженный до предела.

— Да, — прошептал Дагаев, — Принимай.

Он надавил мне на затылок, и я зажмурилась, двинулась покорно, и чуть не закашлялась от быстрого, глубокого рывка. Два мощных толчка, будто он с цепи сорвался — и он кончил.

Жарко, горячо, солёно, на язык.

Я сглотнула, не успев подумать. Рванулась и вынырнула из-под скатерти, схватила салфетку и прижала к губам. К столику как раз подошли партнеры — они, склонив головы, увлечённо обсуждали что-то в своём телефоне.

— Демо-версия просто бомба, — отрывисто выдохнул рядом Дагаев. — Я еле держусь. Не терпится. Быстрее бы ночь. И я попробую тебя всю, пышка.

Ужин кончился к моему счастью, я бы долго не выдержала. Партнёров проводили — старший хлопнул Арса по плечу, младший кивнул мне с какой-то новой, уважительной улыбкой. Как же, женщина самого Дагаева, такое же чудо, как летом снег.

Они сели в белую иномарку и укатили в ночь.

Мы остались вдвоём у входа в ресторан. Тёплый ветерок ласкал лицо, играл с моими распущенными волосами. Где-то вдалеке светились огни набережной, слышалась музыка, смех, цокот каблуков по брусчатке.

А я стояла и чувствовала себя так неловко, как не чувствовала себя никогда. Даже в школе, после того списка, даже когда меня назвали «Свинкой Пеппой» — тогда было больно, но это была чистая боль. А сейчас — странная смесь стыда, возбуждения и какого-то дикого, запретного желания.

Я сделала это. Под столом. В ресторане. Ему.

А ведь он мой заклятый одноклассник.

Покраснела, вспомнив, как его плоть пульсировала у меня во рту, как он кончил, как я сглотнула…

Боже. Что со мной происходит?

— Малышкина, — урчащий, как у довольного кота, голос, выдернул меня из той порочной картинки. — У тебя лицо алое, как маки. Жарко? Перегрелась немножко?

— Нормально всё, — буркнула и отвела его руку.

Упрямо смотрю не на него, а вперед.

Вот сейчас он скажет «поехали ко мне», и я, в таком возбужденном нервном состоянии не дай бог соглашусь.

И мы переспим.

Как завещала Дашка.

И всё.

Конец.

Я пропала.

— Пойдём, прогуляемся, — сказал Дагаев. Одну руку он сунул в карман брюк и взял меня под руку. — Погода такая хорошая. Я если честно сто лет не гулял. Все как то работа, работа...

— Я тоже... Куда? — удивилась.

— На набережную. Там сейчас красиво.

Он не ждал ответа. Потянул меня через дорогу, мимо закрытых магазинов, мимо уличных фонарей, мимо парочек, которые шли в ту же сторону.

В воздухе пахло свободой, какой-то беззаботностью, скорым летом. Мы шагали в ногу, и я мысленно поражалась: мы что, правда, гулять? Так легко, как юности, я так не давно не шаталась по улицам просто, бесцельно, глазея по сторонам, и даже с Антоном, когда ходили в парк у дома — каждый был в своем телефоне, хоть и я пыталась с ним пообщаться...

Но Антон всегда отвечал: угу, и не поднимал головы.

А тут мы идем, Дагаев вдруг выпустил мою руку и шепнул на ухо:

— Жди здесь, пышка.

Он заскочил в круглосуточный магазинчик на углу, и почти сразу вышел оттуда с бутылкой красного вина.

— Ты что, — я ахнула, — нельзя пить на набережной! Оштрафуют!

Арс усмехнулся, так, что в глазах заплясали чертики.

— Штраф за распитие — меньшая моя беда, пышка. Я под следствием, да и, вообще, за все мои грехи ждет меня котел в аду. К тому же… — он откупорил бутылку, сочно глотнул и протянул мне. — В этом есть своя романтика. Помнишь выпускной?

Я помнила. Все мы пошли на рассвете на набережную. С вином. Бывшие одноклассники смеялись, танцевали на парапете. А я? Я пошла потому, что подруга уговорила. Сидела в стороне, пила вино и смотрела, как Арс обнимается с другими девушками. И взращивала внутри к нему ненависть. В голове вертелся этот список, я на последней строчке рейтинга. «Свинка Пеппа».

Я плакала в туалете, потом накрасилась и пошла, чтобы никто не догадался, как это меня тогда задело.

— Помню, — ответила коротко. Не хотела такой тихий вечер выяснениями портить и добавила, чтобы уйти от темы: — Ты тогда упал в фонтан.

— Я? — Дагаев рассмеялся. — А кто меня толкнул? Это ты, Малышкина, проходила мимо и, пока я танцевал, рванула меня за штанину.

— Тебе показалось.

— Угу, — он взял меня за руку. — Ты и сейчас такая же боевая. Давай, пей, пышка. За романтику.

Взяла настойчиво протянутую бутылку и сделала глоток. Вино