9 месяцев после развода - Мария Устинова

Кира бежит от него в другую сторону.

С самого начала.

С самого развода.

Это все было не так давно. Еще года не прошло. Еще живы те эмоции, чувства: разочарование в Кире, неверие, боль. Ну, он не из тех, кто упивается страданиями к себе. Он хорошее получил воспитание и знает: через предателей перешагивают и идут дальше.

И ему все равно, какие у Киры чувства.

Она скрыла ребенка и это меняет все.

Теперь он не отпустит ее так просто. Ей придется отдать сына.

Ему перезванивают:

– Ваша секретарь сообщила, что вы заказали билеты. Едете за ней?

– Да. Сегодня вечером, так что готовься.

Он кладет трубку и смотрит на деревья в парке. Умиротворяющий вид.

Он ощущает, как злится на нее. Сильно злится, что Кира ушла в тень, начала прятаться, словно… словно он ей не нужен.

Украла самое дорогое.

Не деньги в сейфе и не печать отца. Утащила ребенка под сердцем и еще лжет, что это чужой сын.

Она настоящая воровка.

Настоящая чертова воровка.

Вечером мама приносит вещи для малыша, а один из родителей учеников привозит кроватку и пеленальный столик с ящиками.

Мне помогают их собрать.

Мама забивает холодильник продуктами. Хлопочет, и я вижу, как она рада, что я приехала.

Сначала это было мне поперек сердца. Но теперь я вижу, что мне помогут, мне здесь рады и постепенно все сложится.

До вечера мы возимся с младенцем. Мама распеленывает Степана и дает ему побрыкаться. Мы купаем его, рассматриваем со всех сторон, бабушка искренне умиляет ребенком.

– Хорошо, что приехала, – вздыхает она, когда мы пьем вечером чай на кухне. Ребенок спит, и у меня слипаются глаза. – Ты поспи сейчас, я с тобой на ночь останусь, помогу с маленьким.

После нервотрепки и ночей с малышом в роддоме рада предложению. Мне удается выспаться. Малыш поднимает меня всего дважды за ночь, и то ненадолго – только покормить. Мама уходит в семь, я кормлю ребенка, и мы вместе спим до девяти, когда меня будит звонок телефона.

Поначалу даже не понимаю, откуда идет звук.

Звон разносится по всей квартире. Телефон нахожу в прихожей на тумбе. Это несовременный аппарат – с трубкой на витом шнуре, черный и стильный винтаж.

– Алло? – осторожно отвечаю я, помня, что это чужая квартира.

– Дочка, ко мне приходили какие-то люди. Я думаю, от Антона.

Сердце падает в пропасть.

В комнате хнычет малыш, но я словно оцепенела. Как же быстро меня нашли…

– Что они говорили? – язык плохо слушается.

– Расспрашивали, где ты. Как ты предупреждала, я сказала, что ты заехала и утренним поездом уехала к тетке в Новосибирск! Очень удачно вышло. Я подходила к подъезду, а они ждут в машине! Я сказала, что только что вас с малышом проводила на вокзал. Часа полтора во дворе простояли и уехали.

– Они же проверят, – нервничаю я.

– Не переживай, я знаю, что говорить. Отсюда отходит электричка, я сказала ты на ней уехала. Замучаются билеты проверять, ты же знаешь, как там платят. Я сказала, ты на ней уехала до областного центра, а там уже пересядешь. Пусть ищут.

Немного выдыхаю. Мама спокойна и это ощущение передается мне.

– Тебе лучше не приходить ко мне. За тобой могут проследить.

– Не пойду, – соглашается она. – Что ты там заселилась, я никому не говорила и никому не скажу теперь.

– Могут догадаться, ты вещи собирала, – кусаю губы.

– Я об этом им сразу сказала. Что вещи для малыша собрала и ты их забрала с собой.

Тихонько выдыхаю.

Вроде бы, все складно.

– Спасибо, мам.

– Не переживай. Потолкаются и уедут восвояси в свою столицу.

Она кладет трубку, и я возвращаюсь к ребенку. Укачиваю, пока не затихает. Антон бросился в погоню. Другого я не ждала. Жаль, что мгновенно нашел меня и все хитрости оказались напрасны. Впрочем, логично, что он сразу же начал искать меня у мамы. У кого еще искать одинокую мать с новорожденным? Лишь бы наша маленькая хитрость удалась.

Маме пока не стоит ко мне приходить. Нужно соблюдать осторожность. Но что делать с документами для ребенка? Столько вопросов и проблем одновременно… Голова кругом.

Скоро продукты закончатся, выходить все равно придется. Но мама еще вчера раздобыла переноску и коляску. Выкручусь.

Пару дней мы с ребенком безвылазно сидим дома.

Из окна я обозреваю двор и улицу, но там все спокойно. Регулярно звонит мама – вокруг нее тоже не происходит ничего подозрительного. Но пока мы выдерживаем дистанцию.

На третий день я решаюсь выбраться на улицу и пройтись до магазина. В коляске обнаруживается вполне приличный осенний конверт для новорожденного. Я одеваюсь, рассчитывая на небольшую получасовую прогулку в парке. Нужно подышать свежим воздухом, малышу полезно. Заодно зайду в магазин, аптеку. Мама обещала прикрепить нас к поликлинике, пока так, без документов, а по знакомству, и в понедельник нужно будет сходить к врачу…

На улице с удовольствием дышу приближающийся зимой. Еще не так холодно и в сквере кругом желтые листья, но воздух уже дышит прохладой. Мы делаем несколько кругов. Сначала я напряжена, но вокруг спокойно и я постепенно расслабляюсь. Над желтыми и почти облетевшими березами и тополями темное свинцовое небо – будет дождь или, возможно, уже снег. Вокруг редкие хмурые прохожие. Ближайшие деревья купированы крикливыми воронами. По соседней аллее прогуливается такая мамочка в нарядном желтом пальто… Все спокойно.

Обыденность расслабляет.

Этой мамочке я даже завидую в чем-то. И ее жизнерадостному пальто, похожему на мой жилет, и тому, как беззаботно она щебечет с кем-то по телефону. В ее жизни нет тревог. А в моей есть.

На обратном пути в аптеке покупаю витамины, а в магазине – батон и пакет молока. Медленно вхожу в тихий двор. Осталось только как-то затащить коляску наверх, и я жду рядом с подъездом кого-то, кто поможет ее занести.

Тишина вокруг убеждает меня в безопасности. Наверное, передохнем немного с малышом, перекусим и снова выйдем. Ужасно соскучилась по свежему воздуху…

Коляску мне помогает занести пузатый пожилой мужчина, похожий на преподавателя из местного университета. На площадке я с трудом с непривычки разворачиваюсь, и отпираю дверь.

Квартира встречает меня сумраком – начало рано темнеть, еще и сторона дома теневая. Включаю в прихожей свет, и начинаю ворковать:

– Ну и как мы погуляли?