По закону гор - Берс Биланович Евлоев
– Рашид, что-то произошло?
– Да, и очень серьезное. Я влюбился...
Он хотел сказать совершенно другое, но неожиданно сам для себя выпалил именно эти слова, даже до конца не осознавая, что говорит. Но главное было сделано, и на душе сразу же стало намного легче.
На лице девушки появилась улыбка. Она взяла электрический чайник, который только что выключился, и стала из него разливать кипяток по чашкам.
– Ну, так это хорошо. И кто же эта счастливица? – спросила Лейла, заметно повеселев. Однако про себя с неожиданной тревогой подумала: а почему именно мне он об этом сообщает, к тому же так торжественно?
– Ты…
От неожиданности Лейла едва не опрокинула одну из чашек, но приличное количество кипятка все же пролилось мимо, слегка намочив журнал с записями приема больных.
– Ой, что я наделала! – вскрикнула она. На лице девушки появились растерянность, сменившаяся испугом. С минуту она не могла вымолвить ни единого слова. Ей показалось, что все это происходит не с ней или, может быть, это сон? Но Рашид сидел напротив и продолжал говорить, смотря в ее лицо своим пронизывающим взглядом.
– Знаю, что для тебя это полная неожиданность, поэтому не требую от тебя ответа сразу. Но, пожалуйста, не говори второпях «нет». Поверь, мои
чувства к тебе абсолютно искренние. Я долго пытался подавить их в себе, но не смог. Ты слишком многое теперь значишь в моей жизни.
Наступила тишина. Лейла лишь слышала гулкие удары своего сердца, а в висках как будто кто-то стучал молоточком. Что ему ответить, как себя дальше вести? Она боялась даже поднять глаза. Ей многие признавались в любви, но почти всегда это казалось таким смешным и несерьезным. Но теперь почему-то все было иначе. Может быть, дело в ней самой?
Даже после самой сложной операции Лейла не чувствовала себя такой усталой и разбитой. В ее голове не укладывалось, что этот юноша, которого она считала чуть ли не своим братом, признается ей в любви. К тому же он был гораздо моложе ее.
Догадавшись, что в таком состоянии девушка не вымолвит больше ни единого слова, Рашид встал и направился к выходу. На всякий случай он оглянулся: нет, девушка по-прежнему сидела, опустив голову и закрыв руками лицо.
«Она и видеть меня не хочет!» – с горечью подумал Рашид.
Выйдя из кабинета, он тихо прикрыл за собой дверь. По выражению лица друга Рахим догадался, что разговор состоялся, но был не слишком удачным. Попрощавшись с Мадиной, которую он все это время развлекал шутками и веселыми рассказами, знал которых просто преогромное количество, Рахим побежал за другом. По дороге тот пересказал ему все, что произошло несколько минут назад в кабинете Лейлы.
– Ничего, все они, женщины, это так воспринимают. Поломается немного, а потом согласится, – заключил Рахим, как опытный знаток женской психологии.
– Нет, она не такая. Она совсем не такая. Она другая, – сказал задумчиво Рашид.
И эти слова были больше, чем просто мысли вслух, даже больше, чем ответ на вопрос его близкого друга. Но что они значат в действительности, Рашид и сам еще толком не знал.
Глава 13
Когда за Рашидом закрылась дверь, Лейла встала и подошла к окну. Она боялась, что кто-то сейчас войдет и увидит ее влажные глаза. Непонятно почему, но очень хотелось плакать. Для нее все начиналось заново, как тогда, пять лет назад, когда она без памяти влюбилась в молодого врача, своего коллегу по работе в этой больнице. Между ними вспыхнула и пронеслась искра сразу же, при первой встрече, после первого же сказанного слова. Сколько было затем признаний в любви, обещаний любить друг друга вечно. Они оба твердо хотели быть вместе и никогда уже не расставаться. Бессонные ночи, длинные письма, стихи...
Но вот подошло время отъезда в ординатуру. Отказаться – значит, конец ее карьере, уехать – потерять его. В слезах Лейла провела ночь перед своим отъездом, а утром, поклявшись, ждать друг друга, сколько бы ни пришлось, они расстались, и, как потом оказалось, навсегда. Первые несколько месяцев он засыпал ее письмами, она даже не успевала их читать – целый день учеба в институте, затем работа в больнице. Потом письма стали приходить все реже и реже. Лейла понимала, что что-то происходит, но не могла понять что. В один несчастливый день пришло очень длинное письмо. С первых же его строчек она поняла, что между ними все кончено. Он писал, что никогда и никого не любил так, как ее, но по настоянию родителей вынужден жениться.
Дальше Лейла уже не читала. Слезы застилали глаза, боль в груди сжимала сердце. В этот момент ей хотелось умереть, не видеть, не слышать никого, а просто вот так – взять да исчезнуть навеки, чтобы закончились все эти мучения и страдания.
С тех пор прошло несколько лет, все давно осталось в прошлом, она даже не вспоминала ту свою несчастливую любовь, но на сердце и в душе остался глубокий и незаживающий рубец. Нет, она больше не совершит подобной ошибки: один раз обожглась – достаточно! «Тех страданий и терзаний я больше не переживу, – думала Лейла, сжимая голову ладонями. – Но как сказать об этом Рашиду? Сказать ему об этом прямо?.. Нет, не решусь. Не хочется причинять боль человеку, который и без нее сам перенес в последнее время немало страданий. Может, поговорить с Луизой? Тоже нет – это для Рашида станет очень серьезным оскорблением…»
После долгих раздумий Лейла приняла единственное и правильное, на ее взгляд, решение: аккуратно, не задевая мужское самолюбие молодого человека, объяснить ему, что, кроме родственных и дружеских отношений, между ними больше ничего не может быть.
Ее грустные размышления прервала Мадина.
– Много в своей жизни бабников видела, но такого, как этот Рахим, никогда, – громко рассмеявшись, сказала она. – Он, бедный, думал, что я верю каждому его слову, и столько мне наговорил! Но я-то знаю, что он женат, просто тянула время, чтобы вам не мешать.
Лейла удивленно посмотрела на нее.
– Да, ты не ослышалась: именно не мешать вам! – продолжала говорить ее медсестра, разглядывая себя в зеркале и поправляя прическу. – И, пожалуйста, не делай такое удивленное лицо – все в