Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Скажи мне, а тебя в детдоме не били? — очень интересно. Нафига он интересовался моим прошлым?

— Били.

— По голове?

— Нет.

— А такое ощущение, что да. С моим отцом ты так же себя вела, как и со мной?

— С ним я притворялась более милой.

— Ты настолько отвратительна, что меня это вставляет, — усмехаясь произносит он, беря бутылку с виски.

— Какой-то сомнительный комплимент.

— Это был не он.

Он встает из-за стола и внаглую тянет меня за руку. Несмотря на то, что он прилично выпивший, идет он очень быстро, не спотыкаясь, в отличие от меня. Открывает дверь и пропускает меня вперед. Не нравится. Вот совсем мне не нравится то, что он закрыл дверь.

— Ну, раз не привела ночных жриц, выполняй за них их обязанности.

— Как это не привела? Очень даже привела. Там ого-го какие жрицы.

— Ну, жрут-то они, конечно, за троих. Давай, Екатерина.

Хотела бы я сказать, что мне ни капельки не страшно, но проблема в том, что Арестов снимает халат. Это что за фигня?

— Мне кажется или вы снова оказываете мне знаки домогания?

— Я хочу массаж.

— Параанальных желез?

— Оставим мою задницу девственной. Обычного массажа будет достаточного. Хотя, хочу массаж живота.

Арестов как ни в чем не бывало ставит бутылку на полку, ложится на массажный стол и подкладывает под голову руки. Смотрит на меня насмешливо.

— Накидку можешь снять.

— Если я сниму накидочку и буду тереться об вас своими верхними достопримечательностями, то ваша нижняя достопримечательность из лежачего состояния плавно перейдет в стоячее.

— Я как-нибудь это переживу.

— Зато я нет.

Подхожу ближе к столу и беру полотенце. На его трусы стараюсь не смотреть. Просто кидаю полотенце на его нижнюю достопримечательность.

— Как-то в этом действии я не почувствовал уважения.

— Извините, пожалуйста, уважаемый Кирилл Владимирович. Будем делать массаж Туйфу.

— Только что придумала?

— Нет. Он помогает избавиться от трех видов загрязнений в организме: грязный Ци, грязные жидкости и застарелые скопления каловых масс.

— О, да. Всегда мечтал от этого избавиться.

— Ну, мечты сбываются, когда встречаешь Катю.

Как делается массаж — понятия не имею. Просмотренное тысячу лет назад видео не слишком отложилось в моей девичьей памяти. А даже если бы и отложилось, то, когда перед тобой лежит красивое, в меру подкачанное мужское тело, а ты за двадцать пять лет жизни этим не балована, мозг работает плохо. Очень плохо.

— Потекла?

— Потекла тушь? — на мой комментарий Арестов усмехается в голос. Как до него дотронуться? Это слишком интимно. Ладно, абстрагируйся. Подумай о том, что где-то ходит мой Игнат. Другая бы уже тысячу раз позвонила, имея визитку. Но где я и где смелость?

Трогать его тело максимально странно. Уж себе могу признаться — совсем не противно. И пахнет от него, несмотря на алкоголь, безумно вкусно. Пока я усердно провожу ладонями по его животу, вдруг замечаю на плече татуировку. Дежавю. Я видела ее.

— Катерина, я не лампа с джином. Прекращай уже теребить мне одно место.

— Я не тереблю.

Отвести взгляд от его татуировки никак не получается. И только спустя несколько секунд до меня доходит, где я ее видела. Да не может быть! Я совершенно не помню лица мужика из бара. Кроме четкого ощущения, что он был красавчиком, ничего не помню. Женат. Он был женат! А у этого кольца нет.

— Вы когда-нибудь были женаты? — скажи нет, пожалуйста!

— А что?

— Странно, что при ваших финансовых возможностях и внешности вас никто не женил на себе.

— Я был женат, — да, блин!

— Давно развелись?

— Недавно, — вашу ж мать. Так не бывает!

— Развелись по причине ваших загулов?

— Я был максимально порядочным мужем, — усмехаясь произносит он. Ну да, ну да. — Нежнее.

— Что?

— Нежнее гладь меня.

Не знаю, как мне хватает сил и терпения вынести эту экзекуцию. Теперь стало ясно, откуда у него такая сильная ко мне неприязнь. Я ему голову разбила и без штанов оставила. Но, с другой стороны, я не виновата, сам приставал. Главное, чтобы он был не в курсе того, что я все вспомнила.

— Достаточно, — раздраженно бросает он, вставая с массажного стола.

— Я могу идти?

— К моему папаше?

— Домой.

— Иди.

Я была уверена, что на сегодня мне хватит лицезреть физиономию Арестова. Но мне снова «посчастливилось» увидеть его возле входа в центр. Мне бы пройти мимо и не пялиться на то, как он стучит ногой по колесу своей машины, но не получается.

— Матвейка прилип?

— Что?

— Пися прилипла? — если он и был выпившим, то теперь точно протрезвел. — Да ладно, Кирилл Владимирович, я знаю о вашей тайне. Когда мужчины стучат по колесам, это не для того, чтобы проверить давление в шинах, а чтобы содержимое трусов отлипло друг от друга. Мне ваш брат рассказал эту страшную тайну.

— Кто рассказал?

— Ваш брат Александр. Он такой душка, чего не скажешь о вас. Ну ладно, до свидания, Кирилл Владимирович.

А вот теперь можно смело проводить курсы: как быстро протрезветь. Сказать, что я в ахере — ничего не сказать. Хер, надо сказать, тоже в дичайшем ахере. Глубокомысленно.

— Судя по вашему облегченному выражению лица, отлип-таки, непослушный. Поздравляю. Вот теперь точно до свидания, Кирилл Владимирович.

— Стоять, — вот теперь ты хрен отсюда уйдёшь. Кидаю ключи от машины, целясь прямиком в ее нос, но мелкая зараза умудряется их ловко поймать, не получив по наглому носу. — Вези меня домой.

— Я?

— Ты. Точнее та часть тебя, которая отвечает за адекватность.

— Боюсь, что не получится. Эта часть меня в вашем присутствии почему-то хочет вечно дремать.

— Ну, сейчас мы её разбудим.

Первое возникшее желание — дать ей щелбан, но быстро одергиваю себя. Мне же не десять лет, надо как-то посерьезнее. Сливу, что ли, поставить? Да, это однозначно более взросло и серьезнее. Усмехаюсь сам себе и не раздумывая делаю резкий шаг к провоцирующей меня заразе. И да, как только я обхватываю её рукой за шею и наклоняюсь к ней, чуть ли