Переломный момент - Мэдс Рафферти

— Довольно резкое суждение для пяти минут знакомства.

Несмотря на ее дерзость, я едва сдерживаю улыбку.

— Я не права?

Секундное колебание — и я сдаюсь, расплываясь в улыбке.

— Не совсем.

— Вы станете в этом уверены, когда узнаете, что творилось утром в гостиной.

Только натянув серые спортивные штаны и белую футболку, я наконец выслушиваю рассказ Беллы о том, что произошло утром — точнее, чему именно она помешала. Я невольно стону и прячу лицо в ладонях, хотя уверен: она все равно видит, как жар заливает шею и щеки.

Я произвожу на эту девушку худшее впечатление из возможных. И для нее это, без сомнения, самый паршивый первый рабочий день в жизни.

— Даже не знаю, что еще сказать, кроме «спасибо», — после тяжелой паузы глухо роняю я.

— Не стоит благодарности. Это часть моей работы.

Я невесело усмехаюсь.

— Знаю, контракты у Люси просто чудовищные, но уверен: работа вышибалой и спасителем репутации в сети в обязанности не входит.

— Ну... вообще-то нет, но, судя по внушительному соглашению о неразглашении, вы цените приватность.

— Обычно да, — если, конечно, голова на плечах имеется.

Белла прикусывает нижнюю губу, и я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд.

— Каковы шансы, что эти девицы вернутся и выдерут мне все волосы?

Я на миг задумываюсь. Будь на их месте кто-то другой, я бы подтвердил опасения, но события прошлой ночи настолько стерлись из памяти, что даже не помню лиц тех девиц. Впрочем, вовсе ни к чему зарываться в яму еще глубже. Если в моих силах исправить то паршивое впечатление, которое на нее произвел, я это сделаю, а потому решаю отделаться фразой:

— Честно говоря, исключать такого нельзя.

— Прекрасно, — бормочет она. — В таком случае стоит поторопиться и заняться делом, пока лицо не расцарапали.

Белла встает, достает из сумки ноутбук и снова устраивается рядом на высоком барном стуле.

На заставке, которую удается подсмотреть, красуется фото: она и какая-то рыжая голубоглазая девчонка. Щеки у обеих раскраснелись, взгляд слегка затуманен. Сомнений нет — они под мухой, но вовсе не обстановка и не открытый наряд Беллы заставляют сердце пропустить удар.

Все дело в улыбке, которую поймал объектив.

Глядя на нее, я вспоминаю, каково это — чувствовать себя счастливым. Радость буквально исходит от нее, накатывая волнами; я чувствую себя изголодавшимся путником в пустыне, жадно глотающим капли влаги, которых был лишен все это время. Идиллию разрушает сама Белла: она открывает приложение с заметками, одна из которых озаглавлена «Список дел: Грейсон».

По идее, в названии нет ничего двусмысленного, и все же я невольно замираю, когда долетает аромат ее парфюма. Запах настолько дурманящий, что стоит огромных усилий не повернуться и не втянуть его носом, точно пес.

Он кружит голову, подавляет волю и мешает сосредоточиться.

Я настолько выпадаю из реальности, что замечаю ее обращение, только когда Белла тычет меня пальцем в предплечье.

Почему от простого прикосновения ее пальца по коже бегут мурашки?

— Земля вызывает Грейсона!

Прочистив горло, я отодвигаю стул буквально на сантиметр — просто чтобы дать мозгу хоть немного пространства для нормальной работы.

— И чем конкретно мы займемся?

Белла оглядывает меня так, словно сморозил несусветную глупость.

— Обсудим обязанности? Люси не прислала ничего, кроме контрактов, кода от ворот и ключа.

Ассистентка.

Никакая она не будущая девушка.

Интересно, почему Люси не ввела ее в курс дела? С остальными-то всегда так поступала. Наверное, это расплата за поиск уже десятой по счету ассистентки.

Кажется, в миллионный раз с момента нашей встречи я чувствую, как жар ползет по шее вверх.

— Ну конечно. Позволь только взять расписание на сезон.

Я соскакиваю со стула чуть быстрее, чем следовало бы, и, стараясь не замечать взгляда, буквально прожигающего дыру в затылке, направляюсь к принтеру. Однако, стоит открыть шкафчик между кухней и гостиной, как вместо техники взору открывается лишь батарея недопитых бутылок спиртного.

Так вот, значит, куда перекочевало содержимое бара на колесиках. Даже соки-тоники здесь.

Кто, скажите на милость, переставил принтер?

— Рановато для спиртного, вам не кажется?

Из груди вырывается невеселый смешок; остается лишь надеяться, что он похож на настоящий, потому что внутри я просто сгораю от стыда: надо же, не знать, где находится собственный принтер.

Как же я докатился до такого?

Я открываю следующий шкафчик, и дурман вожделения, вызванный близостью Беллы, мало-помалу рассеивается: его место стремительно занимает паника — вещь за вещью оказываются не там, где им полагается быть.

Неужели я настолько в стельку надрался, что и не заметил, как кто-то полностью перекроил содержимое дома?

— Грейсон? — голос Беллы касается кожи, разливаясь по телу успокаивающим бальзамом.

— Нет, я не пить собрался. Просто... немного дезориентирован?

Фраза звучит скорее как вопрос, нежели утверждение, пока я обхожу кухню и гостиную. Ровным счетом ничего не стоит на привычных местах.

Куда, черт подери, подевалось все барахло?

Белла: Мем с зайцем и шайбой

Лайла: Проклинаю тот контракт о неразглашении

Лайла: Я просто СГОРАЮ от любопытства — что все это значит?

Белла: Поверь

Белла: Ты бы в обморок упала, расскажи я правду

Настоящая пытка. Самая что ни на есть изощренная мука, и причин тому великое множество.

Во-первых, — и это больнее всего, — Грейсон чертовски привлекателен. Невероятно. Словно модель с обложки: лицо, высеченное и изваянное руками греческих богов. Он — самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела, и по совместительству мой босс.

От одного лишь звука его голоса в животе все переворачивается. Довольно странная реакция, учитывая, что я презираю каждого встречного мужчину с тех самых пор, как маме диагностировали рак яичников. После того как осознала, что за человек мой отец на самом деле.

Но стоило Грейсону Кроуфорду выйти в одном полотенце, как мозг напрочь забыл: мужчинам доверять нельзя.

Ну почему не мог достаться какой-нибудь страшила-хоккеист? Разве им не выбивают зубы в драках? Разве не должны быть перебитые кривые носы? Я-то наивно полагала, что стоит ему одеться и спрятать стальной пресс, как тут же сосредоточусь на работе, а не на том, как соблазнительно поблескивает его кожа. Но мерзавец спустился в серых спортивных штанах — повторяю: в серых спортивных штанах. Он что, не знает? Это же криптонит для любой женщины. Добавьте легкий румянец на скулах и ту единственную ямочку, что то и дело мелькает, когда он робко улыбается, — и я пропала.

Окончательно.

Я даже не