Запретный телохранитель - Майя Пивоварова

Моя принцесса, ради которой я готов весь мир поставить на колени.

Моя своенравная кроха, которая так на меня похожа.

Я помню, как вел ее в первый класс, помню, как она хвасталась мне своими платьями. Даже помню, как она в первый раз хлопнула дверью перед моим носом.

И как я могу отдать ее Альберту? Что он ей даст? Нищету? Он не сможет баловать ее, не сможет покупать все, что она захочет. Не сможет!

А дочь слишком гордая, чтобы просить у меня помощи.

Ничего. Я и не такие вопросы решал. Пока строил свою империю, успел поплавать в таком дерьме, которым многие захлебнулись. И этот вопрос решу.

Хотя дети у меня… прекрасные. Каждый уникален по-своему. Но люблю я их одинаково сильно.

— Входи! — грозно реагирую я на стук.

В кабинет вошел мой подчиненный.

— Наш гость просит встречи. — сообщил он с напряжением в голосе.

Мои люди уважали Бубнова, и уважения он действительно заслужил.

— Одумался. — усмехнулся я. — Веди. Умойте его только для начала.

Он быстро сдался. Я был уверен, что Альберт без труда просидит несколько недель и выдержит все мои физические нравоучения. Он крепкий парень.

Через десять минут двери в кабинет снова открылись, и я увидел его. Разбитые бровь и губа, гематома на шее, уходящая под футболку, и наверняка еще с парочку таких будет на теле. Мои парни умеют «учить» по моему приказу.

Но на его губах — наглая улыбка.

— Ну, чем порадуешь? — я рукой приглашаю его сесть, но он игнорирует жест.

— Я предлагаю сделку. — уверенно заявляет он.

И моя бровь дергается.

— А ты наглее, чем я думал.

Альберт на секунду опускает голову и усмехается, а в следующий миг легким движением достает из-под футболки пистолет.

— Зря отказались от моих парней. Ваши невнимательны. — с этими словами он снимает пистолет с предохранителя.

Но такому сопляку меня не напугать. Я даже не дернулся. Я выходец из девяностых. В меня столько раз целились и стреляли, что ему и не снилось.

Я отпил из своего бокала, не изменившись в лице.

— Я тебя на куски порву и скормлю рыбам. — спокойно проговорил я.

Альберт поджимает губы и подходит к моему столу. На выдохе кладет пистолет на стол рукоятью ко мне, дулом к себе.

— Он для вас. Гарантия моих слов — моя жизнь.

— Не одумался?

— Я и так отниму твою жизнь, если мне будет надо.

— С последствиями.

— Я предлагаю свою жизнь без них взамен на нашу сделку.

Он делает несколько шагов назад и садится в кресло у стола с шахматами.

— Я не откажусь от вашей дочери. Я люблю Юлю.

Я поднял пистолет. Тяжелый. Давно не держал оружие.

— У тебя две минуты, чтобы убедить меня не стрелять. И я не промахнусь.

— Я не достоин вашей дочери. Знаю. Она заслуживает большего и лучшего. Знаю. Но и я не безнадежен. Это знаете вы. Сейчас у меня есть приличная, но небольшая для вас сумма на счету, квартира и дом. Есть машины. Бизнес.

Я перепишу все, кроме бизнеса, на Юлю. Сразу, без условий. Это будет моей гарантией, что она не останется ни с чем в случае чего.

Я выдохнул и положил пистолет на стол.

— Слушаю. Продолжай. — говорю я и беру бокал.

— Я прошу семь лет. За это время я обещаю приумножить свой капитал. Вы знаете: я человек слова. Если сказал, так и будет. Я обеспечу Юлю, дам ей все, что она пожелает. Взамен прошу вас одобрить наши отношения.

— Ты самоуверенный тип, Бубнов. Но меня не убедил.

— Я еще не закончил.

Он взял фигуру коня и сделал ход по доске.

— Я даю слово, что за это время между мной и Юлей не будет резких шагов. Я подожду со свадьбой. Обещаю, что за это время не появится детей. Я открою счет на ее имя и каждый год буду вносить внушительную сумму. Если через семь лет я все еще буду неподходящей партией, то сам порву с ней. Она будет ненавидеть меня, а не вас. И еще я обещаю улучшить ваши отношения за это время.

— Уложился.

Я посмотрел на часы.

— Но я все еще не услышал, что мне мешает пристрелить тебя прямо здесь и сейчас.

— Ненависть. И вы знаете, как отреагирует Юля. И знаете последствия. Хотите навязать ей кого-то, но забываете, что она ваша дочь и обладает вашими чертами характера.

Он делает еще один ход конем.

— Павел Владленович, вы меня знаете. Я открыт, я предсказуем для вас и не так плох. Давайте договоримся. Семь лет. Ведь я искренне люблю вашу дочь.

Я делаю глубокий вдох и вытягиваю руку.

Раздается оглушительный выстрел.

Охрана мгновенно влетает в кабинет, но Альберт сидит все так же ровно. Он не шелохнулся, хотя пуля разнесла на куски антикварную вазу за его спиной.

— Вышли! — рявкаю я.

— Пять лет, Альберт. И ни днем больше. И распишешься ты мне кровью, понял?

Я лезу в ящик стола и достаю нож в резных ножнах. Бросаю его в сторону Бубнова, и тот ловит нож.

Серафим — чертов интриган. Но раз я попросила его о помощи, играю по его правилам.

Он привез нас с Валей к загородному дому отца. Но внутрь охрана отказалась нас пускать без согласования. И маму, приехавшую вместе с нами, это взбесило.

— Вы знаете, кто я? — ее голос был грозным. — Немедленно открывайте эти чертовы ворота, иначе вы здесь больше не работаете.

— Сомневаюсь, но ваше слово имеет хоть какой-то вес. — Серафиму весело, и он этого не скрывает.

Как не скрывает и своего пофигистично-нейтрального отношения к моей матери.

А вот я злюсь и на нее, все еще не понимая, зачем мне было нужно ее звать. Она ничем нам не поможет. Наоборот, я знаю, что она примет сторону отца. Наверняка с радостью сосватает меня Итану, еще и в подарочную коробку упакует, если тот захочет.

Позади послышался шум машины, и мы повернулись. К воротам неспешно подъезжал черный внедорожник. Первым вышел охранник и открыл заднюю дверь, подавая руку.

Я увидела… маму Серафима.

На ней был элегантный красный костюм, волосы собраны в высокий хвост, а на лице — такое же непонимание, как и у меня.

— А она что здесь делает? — тихо спрашиваю брата.

— Я позвал. Нас ждет увлекательное шоу.

Серафиму становится все веселее.

— Ты что здесь забыла?! Что вообще происходит и