Помни, что ты моя - Ольга Люм

— О жизни, конечно! Я не хочу оставаться одна в этом… холодном склепе! — Я махнула рукой в сторону комнаты. — А ты — на работе с утра до ночи! И это… это не жизнь. Я не хочу быть той, кем была. Даже если память вернётся, я уже не смогу. Потому что я уже вижу, как всё могло бы быть. Иначе. Надо что-то менять. Менять всё! Этот дом, этот распорядок, эти… эти роли!

Я говорила, не останавливаясь, боясь, что он меня перебьёт, что скажет что-то холодное и всё закончится. Говорила о пустоте, о своём расследовании, о том, что даже начала его понимать, прежнего Артёма, потому что жить с человеком-манекеном, наверное, было невыносимо. Говорила, что хочу не просто существовать в параллельных реальностях, а жить. Здесь и сейчас. И мне очень нужна его помощь. Его поддержка. Или хотя бы… не противодействие.

Он слушал. Внимательно. Не перебивая. Его лицо было серьезным, непроницаемым, но в глазах — не лёд. Была сосредоточенность. Он впитывал каждое слово.

Когда я наконец замолчала, выдохнувшись, в комнате повисла тишина. Он не отвечал сразу. Переваривал. Потом вздохнул, глубоко, и провел рукой по лицу.

— Да, — сказал он наконец, и в этом одном слове было больше смысла, чем во всех его предыдущих фразах. — Ты права. Менять надо. И я… я только за.

Я едва не подпрыгнула от неожиданности и облегчения.

— На этой неделе был аврал, — продолжил он, его голос стал деловым, но без привычной отстраненности. — Закрыл большую сделку. Теперь стану посвободнее. Смогу уделять тебе… нам… больше времени.

Он посмотрел на меня прямо.

— С чего начнём?

Это был главный вопрос. И ответ пришёл сам собой, лёгкий и естественный, как дыхание.

— А мы вроде уже начали! — сказала я и не смогла сдержать улыбку. Глупую, широкую, от уха до уха.

Он на мгновение задумался. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по моему лицу, по моей улыбке, по растрёпанным волосам, по пижаме, которая была явно не рассчитана на такие утренние переговоры. Потом он хмыкнул. Коротко, но в этом звуке впервые не было насмешки. Было что-то другое. Удивленное согласие. Принятие абсурда.

— Тогда продолжим, — произнес он тихо, почти шёпотом.

И прежде чем я успела что-то понять или испугаться, он приподнялся, наклонился ко мне и поцеловал.

Это был не тот случайный, смазанный поцелуй на кухне. Это был осознанный. Нежный, но… властный. В нём не было вопросов. Была уверенность. Его губы мягко, но настойчиво прижались к моим, и я почувствовала, как всё внутри переворачивается. Шок, непонимание, а потом… а потом я просто утонула в этом ощущении. Закрыла глаза. Его рука снова обвила меня, но теперь уже не во сне, а наяву, пальцы впились в ткань, притягивая ближе. Поцелуй был медленным, исследующим, бесконечно тёплым. В нём не было страсти, которая пугала бы. В нём было… обещание. Обещание того самого «продолжения». Обещание, что игра в кошки-мышки закончена. Что мы начинаем что-то новое. С этого утра. С этой кровати. С этого поцелуя.

Когда он наконец оторвался, мы оба дышали чаще. Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела: интерес. Настоящий, живой интерес. И лёгкая, едва уловимая улыбка тронула уголки его губ.

— Завтрак? — спросил он, и в его голосе прозвучала простая, бытовая нормальность, которая в этом контексте казалась самой сюрреалистичной вещью на свете.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он встал, и я видела его спину, его плечи, уже не скованные привычным напряжением. Он шёл в ванную, а я лежала, прижимая пальцы к своим губам, на которых всё ещё горел след его поцелуя.

Мы начали. Не знаю, что нас ждёт. Но это было уже не бегство от призраков прошлого. Это было движение. Вместе. И первый шаг, как оказалось, можно было сделать, даже не вставая с кровати.

«Завтрак!» — прозвучало как приказ самой себе. Сказано — сделано. Я подскочила с постели так резко, что голова закружилась, но я проигнорировала. Мне казалось, что если я задержусь хоть на секунду, если дам ему время передумать, надеть привычную маску и скрыться в своём деловом измерении, то этот хрупкий мостик, построенный за ночь и утренним поцелуем, рухнет.

Я поспешила в свою комнату, летя по коридору почти бегом. В ванной умылась ледяной водой, пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы и смыть с лица следы сна и смущения. Переоделась — в простые джинсы и мягкий свитер, в которых чувствовала себя собой. Всё делала на автомате, в голове стучала одна мысль: «Не упустить, не упустить».

И сразу рванула на кухню. Я решила сама приготовить завтрак, чтобы продолжить то, что мы уже начали с того омлета. И ещё, конечно, в голове крутились планы — надо же обсудить, как нам этот день прожить. Вместе.

На кухне никого не было. Тишина и порядок. Я сразу направилась к огромному холодильнику, распахнула его и… застыла в ступоре.

Что на завтрак обычно ест Артём?

В голове — пустота. Ни одного образа, ни одной подсказки. Я стояла, смотря на ряды безупречных контейнеров, на свежие овощи, на дорогие сыры и колбасы, и чувствовала себя полной идиоткой. Ладно, подумала я, паника не помощник. Сделаю омлет с овощами. Его он точно ест — проверено. И еще кашу сварю — она всегда к месту. И бутерброды с маслом и сыром — просто и сытно.

Я принялась доставать всё нужное, суетясь у плиты. Разбивала яйца, резала помидоры и болгарский перец, засыпала в кипящее молоко овсяные хлопья. В этой простой, хаотичной деятельности было что-то успокаивающее. Я услышала шаги и, не оборачиваясь, поняла, что это он.

Артём зашёл на кухню. Он был уже одет — в тёмные джинсы и простую чёрную водолазку, что делало его менее официальным, более… доступным. Он направился ко мне, видимо, чтобы посмотреть, что я творю. Я, не отрываясь от кастрюльки, в которой помешивала кашу, сразу начала ему объяснять, заговорив с места в карьер:

— Я не знаю, что ты обычно предпочитаешь на завтрак. Вернее, не помню… — я на мгновение задумалась, и вопрос вырвался сам собой, наивный и щемящий: — А мы вообще завтракали вместе?

Он остановился рядом, его плечо почти касалось моего. Я почувствовала его взгляд на себе.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Завтракали. Иногда. Очень редко. Я обычно раньше