Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Я сейчас оставлю вам сливу на носу. Хотите?

— Ты права. Ремень оставлю себе в воспитательных целях, — усмехаясь произносит гад, наматывая на палец прядь моей шевелюры. — Волосы приведи в порядок.

— Кирилл, где твоя будущая субординация? — еще никогда я не была так рада голосу Арестова старшего.

Младший резко отталкивается от стола и поворачивается к отцу.

— В созвучном слове. Адиос.

Проводив сына взглядом, Арестов поворачивается ко мне.

— Пойдем, поговорим в кабинет.

Иду за ним, как на убой. Он садится на диван и показывает взглядом сесть рядом.

— Я не знаю, что он вам наговорил, но ваш сын сам все спровоцировал. Я не буду извиняться за то, что его ударила. Он…он…плохой, — капец. Детский сад на выгуле. На мой комментарий Арестов усмехается.

— Даже интереснее, чем я предполагал. На самом деле Кирилл только выглядит говнюком. В душе он хороший, — фиг пойми, то ли шутит, то ли серьезно.

— Видимо, очень глубоко.

— Может, и так. Ладно, послушай меня внимательно. Я больше не буду вести никаких дел. Всем будем заниматься Кирилл.

— Ясно-понятно, — встаю с дивана.

— Куда собралась?

— Домой.

— Ты не так меня поняла. Вместо меня твоим начальником будет Кирилл.

— Ясно-понятно, — вновь встаю с дивана.

— Да погоди ты.

— Он терпеть меня не может, смотрит как на дерьмо, я его ударила его же ботинком, и вы действительно думаете, что я смогу с ним работать?

— Однозначно, да. Если бы я знал, что ты ударила его ботинком, то еще раньше форсировал свой уход, — и как это понимать? — За время, проработанное с тобой, я тебя хорошо изучил. Ты идеально подходишь.

— Для чего?

— Для работы с Кириллом. Я даю тебе карт-бланш.

— Что это значит?

— Только не говори, что ты не знаешь, что это значит.

— Знаю. Но не понимаю, как я могу обладать неограниченными полномочиями.

— В отношении Кирилла я даю тебе полную свободу действий. Как бы ты ни вела себя с ним, он не сможет тебя уволить. Это моя ответственность. Будет, разумеется, сложно. И наверняка он будет вставлять тебе палки в колеса, чтобы ты решила уйти сама. Но ты можешь вставлять ему палки в ответ. Конечно, без криминала с обеих сторон. Помимо обязанностей, которые ты должна будешь выполнять в качестве его помощницы, твоя задача будет докладывать мне о его работе. Что, когда, с кем, — отлично, еще и шпионить. — Он умен, но опыта ведения такого крупного бизнеса у него нет. Мне нужен человек, который будет мне об этом докладывать. Разумеется, не за спасибо. Тридцать процентов прибавки к имеющейся зарплате, — да блинский блин! Так и вижу, как банкомат издает любимый звук. — Ну и, конечно, уникальная возможность быть собой, а не играть роль послушной, глупенькой лапочки.

— Даже не знаю, как реагировать на последнее.

— Да и не надо. Ну что, по рукам? Или я ошибся и ты настолько слабая, что не справишься с моим сыном? — отлично, он меня еще и на слабо берет. Память некстати подкидывает фразу, брошенную гадалкой: как бы ни было сложно, работу не бросай.

— Ладно. Я попробую.

* * *

Когда я соглашалась на эту авантюру, я не думала о том, что буду работать в новом офисе, с кучей незнакомых людей. И стоило только ступить на порог неизвестности, как меня накрывает. Как ни крути, я трусиха и с людьми схожусь сложно. А этот гад определенно меня загнобит не только из-за уверенности, что я сплю с его отцом и разрушаю жизнь его матери, но и из-за избиения ботинком. Еще и других подговорит. Во что я вляпалась?

Подхожу к своему новому рабочему столу и снимаю верхнюю одежду. Кое как нахожу комнату отдыха и начинаю изучать кофемашину. Несложно. С этим справлюсь. Жаль, что есть камеры. Причем везде. Я пришла раньше положенного на двадцать минут. От нечего делать сажусь на диван.

— Каблук максимум семь сантиметров, а я сказал — десять. На обеденном перерыве у тебя будет час, чтобы купить туфли на нужном каблуке, — мой новый начальничек садится рядом со мной и бесцеремонно задирает вверх юбку. Чудом подавляю в себе желание ударить его по руке. — Юбка недостаточно узкая.

— Недостаточно для чего? Чтобы вообще не двигать ногами?

— Расставлять ноги ты умеешь и с юбкой, и без, — спокойствие. Он только и добивается моей реакции. — Я сказал, чтобы на тебе были чулки. Где они? — тянусь за сумкой, достаю новенькую упаковку и кладу ее себе на ноги.

— Вот они на мне.

— На тебе?

— На мне. Вы же не сказали, чтобы они были на мне надеты. Они просто на мне. Надо четче формулировать свои просьбы, Кирилл Владимирович.

— У тебя есть психические заболевания?

— Есть, — не раздумывая бросаю я.

— Какие?

— Неизлечимые.

— Оно и видно. Кофе мне в кабинет. И поживее.

Несмотря на злость и нервозность, с кофе я справляюсь почти с легкостью. Но стоило мне только войти, как экзекуция продолжается.

— Ты не поздоровалась со мной при встрече.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее произношу я.

— Прибавь громкости, Екатерина.

— Что, простите?

— Не прощаю. Начальника надо приветствовать громко и четко, а не так, как это сделала ты. Поприветствуй меня снова и с должным уважением.

Наклоняюсь к Арестову и намеренно громко произношу, не забыв увлажнить его щеку.

— Здрасте. Ваш кофе, — ставлю чашку с кофе перед ним.

— Плевала туда?

— Разумеется, нет. У вас везде камеры.

— Да ты ж моя осторожная. Если что, они нерабочие.

— Да? Спасибо, буду знать. Я могу идти?

— Не можешь. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне те навыки, за которые тебя держал мой отец.

— А это какие?

— Те, от которых в брюках становится жарко.

Открытые враждебные действия никак не входили в мой план с самого начала, но обида, мать ее. Я беру чашку и не раздумывая плескаю ее содержимое на брюки скотины.

— Достаточно жарко в брюках, Кирилл Владимирович?

Арестов вскакивает с кресла, извергая на меня весь матерный запас. Он хватается за ремень брюк