Джун Зингер - Съемочная площадка

— Ты делаешь все с таким вкусом!

Он улыбнулся и снова кивнул.

— Да, это действительно классный проект. Кровь, кишки, вопли подростков.

— Да, это просто замечательно! — повторила я.

— Нет, Баффи. Что такое замечательно? Это то, что замечают: то, что выглядит внушительно! А мне пока не удалось создать ничего внушительного.

О, я так болела за него! Я обняла его и крепко прижала к себе. О Тодд, ты для меня самый внушительный! Так хорошо, что ты у меня есть. Для меня не существует ничего важнее. О Тодд, самое внушительное — это моя любовь к тебе!

После многомесячных отсрочек, опросов свидетелей и множества вылитой грязи бракоразводный процесс Сюзанны приблизился наконец к завершению. В день, когда должен был выступать Ли Филипс, она пригласила меня с собой в суд.

— После завершения процесса мы устраиваем грандиозную вечеринку у Джимми. Это будет настоящий праздник, не сомневайся. Так что постарайся найти какое-нибудь платье, которое прикроет твой позор.

— Мой позор?

— Именно. Расхаживая с таким пузом, ты даешь всем понять, что занималась этим! Ты как бы объявляешь во всеуслышание: «Я трахалась!»

Мне хотелось спросить, что она сама объявляла во всеуслышание, расхаживая с такими огромными сиськами, но делать этого я не стала. Начав встречаться с Ли Филипсом, она стала их стесняться и не скрывала этого в наших беседах. После того, как в результате выигранного процесса она получит свои миллионы и выйдет замуж за своего учтивого адвоката, Сюзанна рассчитывала вернуть их в прежнее состояние. И мне не хотелось портить ей настроение.

Когда она заехала за мной по дороге в суд, я была поражена ее видом. Я обращала внимание на то, как она одевалась на предыдущие слушания. Она неизменно следовала стилю, который приняла для себя, начав встречаться с Филипсом: костюмы от Шанель, скромные блузки строгого покроя, туфли на низком каблуке. Теперь же на ней было исключительно короткое полосатое платье с таким глубоким вырезом, что ее огромные груди почти вываливались наружу. Его дополняли белые сапоги на высоченном каблуке и уложенные на макушке волосы — прическа, которую не носили уже лет двадцать. В таком виде Сюзанна не была похожа ни на первоклассную модель, ни на блестящую актрису. Она не была похожа даже на первоклассную проститутку, а напоминала скорее дешевую уличную шлюху.

Я не знала, что сказать.

— Это Ли посоветовал тебе так одеться? — Когда в ответ она утвердительно кивнула головой, я совершенно растерялась.

— Он сам выбрал это платье. Сегодня я нанесу решающий удар. Мне кажется, он добивается того, чтобы судья понял, какое чудо досталось Хайни и от чего он отказался. — В начале разговора она улыбалась, радуясь произведенному на меня впечатлению. Но вскоре ее улыбка сделалась довольно вялой. — Я и вправду чувствую себя по-дурацки. Скорее бы все это кончилось — я наконец смогу вернуть свою грудь в нормальное состояние.

Ли Филипс установил в зале суда стенд, к которому его помощник прикрепил огромный фотоснимок. Это был цветной рекламный фотоснимок, на котором Сюзанна, одетая в исключительно элегантное вечернее платье, демонстрировала свои духи. Затем он снял его и прикрепил другой, на котором Сюзанна была изображена в шикарном меховом манто. Один за другим менялись снимки с изображением очаровательной, элегантной, изысканно одетой Сюзанны. Они были превосходны. Я посмотрела на Сюзанну. Рот ее был раскрыт, а взгляд исполнен тоски.

Затем Ли Филипс произнес:

— Сюзанна, прошу вас, подойдите сюда.

Сюзанна нерешительно поднялась со своего места и посмотрела на меня. Я уже поняла, что затевал Ли Филипс.

— Нет, Сюзанна. Не надо! — Я тоже встала и взяла ее за руку. — Не надо, Сюзанна! Не ходи!

— Сюзанна, — повторил Филипс любезным тоном. С мгновение поколебавшись, она, словно лунатик, направилась к стойке. Но Филипс решительно взял ее за руку и остановил на полпути.

Показания предыдущих дней так изобиловали откровениями, что зал был почти до отказа заполнен представителями прессы, но в этот момент воцарилась гробовая тишина. Я была рада, что Хайни не присутствовал на заседании.

— Ваша честь, — спокойно начал Филипс, — вы убедились, что представляла собой Сюзанна до того, как вышла замуж за Хайнца Мюллера. — Теперь прошу вас убедиться, в кого превратил ее Хайнц Мюллер. — Голос его стал громким. — В дешевую проститутку!

В тишине зала раздался чей-то смешок, затем началось невообразимое! Я подбежала к Сюзанне и хотела увести ее. Рот ее был раскрыт, голова запрокинута, глаза бегали.

И вдруг она испустила пронзительный крик, вопль отчаяния, неистовый звериный звук:

— Он тр-р-рахал меня!

Пытаясь вытащить Сюзанну из зала заседаний и расталкивая всех, кто попадался на пути, я думала, что нам двоим противостоит весь мир. Сюзанна была слепой тряпичной куклой, а я — ее рыдающей беременной телохранительницей. Я расталкивала столпившихся вокруг нас репортеров, орудуя одной лишь записной книжкой. Некому было даже помочь нам добраться до машины. Да, нам противостоял весь мир. Я вцепилась в Сюзанну, продолжая отмахиваться от направленных на нее объективов. Будь что будет, но никому не удастся сфотографировать Сюзанну в этом платье.

Наконец мне удалось добраться до водителя Сюзанны, и он подал ее машину к подъезду. Мы нырнули внутрь, и я велела везти нас ко мне домой. Навстречу нам вышла Ли, и я сказала ей, что случилось нечто ужасное! Она приняла у меня Сюзанну и помогла ей подняться наверх. Я позвонила на студию Тодду, но, видимо, он уже об этом знал и теперь направлялся домой.

В течение нескольких последующих дней мы не подходили к телефону и даже наняли охрану для дома. Сюзанна ни с кем не разговаривала. Я даже испугалась, заговорит ли она вообще когда-нибудь. Позвонил Ли Филипс. Тодд снял трубку. Я слышала, как он процедил:

— Если ты когда-нибудь увидишь меня на своем пути, разворачивайся и иди в другую сторону, иначе я убью тебя!

Потом он повернулся ко мне, покачал головой и произнес:

— Даже после того, что он выкинул, ей все равно не присудили двадцать миллионов.

— А сколько? — спросила я.

— Учитывая, что все относительно, довольно скромную сумму.

Казалось, что Сюзанна никогда уже не станет прежней. Тодд беспрестанно повторял ей: «Сюзанна, я задумал для тебя грандиозную картину», но его слова не находили в ее душе никакого отклика, никакого интереса. Он расхваливал ей свой замысел, пересказывал сюжет, даже цитировал реплики из сценария, но все это не производило на нее никакого впечатления.