Прости меня, отец - Катерина Сент-Клер

– Я разве сказал тебе перестать смотреть? – требовательно восклицает он, его гнев ощутим.

Я с вызовом встречаю его взгляд:

– Почему бы тебе не снять эти путы и не трахнуть меня как настоящий мужчина?

На его лице появляется знакомое выражение. Он хватает нож с тумбочки, быстрыми отработанными движениями разрезает веревки и отбрасывает его в сторону.

Решительным движением он переворачивает меня на живот, и от удара его руки по моей заднице я судорожно вздыхаю. Мои бедра инстинктивно поднимаются навстречу ему, с губ срывается хныканье.

С неистовой силой он входит в меня, каждый толчок отдается болью в моих бедрах. С каждым движением он неумолимо подталкивает меня к краю. Я сжимаю простыни, мои стоны смешиваются со звуком столкновения наших тел.

– Ты этого хочешь, Иден? – он рычит, его пальцы впиваются в мои бедра. – Хочешь, чтобы я заставил тебя почувствовать каждый дюйм, чтобы ты распалась на части ради меня? – грубость его голоса резко контрастирует с нарастающей высотой моих стонов.

Я чувствую, как его сила и мое собственное удовольствие превращаются в пьянящую смесь. Мои пальцы нащупывают клитор, настойчиво трут его. Он обхватывает мою шею сзади, притягивая меня ближе, чтобы коснуться губами, а его свободная рука ласкает одну из моих грудей. Его прикосновения и игрушка вместе сводят меня с ума.

– Кончи для меня, малышка, – приказывает он, его голос напряжен от желания. – Отпусти себя. Сейчас же.

Когда я отдаюсь своему оргазму, он заглушает мой крик руко, и наши тела сплетаются в хаотичном клубке страсти. Мы падаем на кровать, бездыханные и обессиленные.

Он заключает меня в объятия, накрывая нас обоих одеялом. Я опускаю голову ему на грудь, его сердце бьется ровно. Он приподнимает мой подбородок, его поцелуй нежен и трепетен.

– Ты была совершенна, – шепчет он мне в губы. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Роман, – шепчу я, мой голос мягкий и полный нежности.

Он накрывает меня одеялом, нежно целуя порез, который сделал.

– Это заживет, – успокаивает он меня, неторопливо касаясь.

– Я не против, – улыбаюсь я, проводя пальцами по его волосам. – Он нанесен твоей рукой.

Его поцелуи очерчивают мое тело и возвращаются к губам.

– Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? – шепчет он, прижимая меня к себе.

– Я собираюсь насладиться каждой секундой, – отвечаю я, игриво усмехаясь.

– Как только мы выберемся, я увезу тебя подальше от Айдлвуда – куда захочешь.

– Куда угодно? – спрашиваю я, мои глаза загораются.

– Только скажи, – обещает он.

– Я всегда хотела увидеть Шотландию осенью, – говорю я, и моя улыбка становится шире.

– Ну так пусть будет Шотландия, – заявляет он. – Мы будем исследовать мир вместе, устанавливая по пути свои собственные правила, – добавляет он с дразнящим блеском в глазах.

– Обещаешь, что останешься со мной? – спрашиваю я совершенно серьезно.

– Иден Фолкнер, как только мы освободимся, я надену кольцо на твой палец и никогда тебя не отпущу.

– Иден Брайар, – мурлычу я. Это имя кажется мне идеально подходящим.

– Как будто сам Бог его создал, – мягко отвечает он, прижимая меня к себе.

– Я выгляжу совершенно нелепо, – сокрушаюсь я, глядя на облепивший меня костюм эльфа.

– Не волнуйся, Иден, – с принужденной веселостью бросает Зои. – Дети будут в восторге.

Дух праздника переполняет нас: мерцающие огоньки и безвкусные украшения разбросаны повсюду. В углу кафе возвышается массивная сосна, увешанная игрушками, и ее присутствие постоянно напоминает о приближении Рождества.

– Думаю, церковь испортила мне праздник, – вздыхаю я, чувствуя тяжесть воспоминаний.

Для меня Рождество всегда было связано с поддержанием имиджа и отсутствием жадности. На первый взгляд, Рождество в моей семье было идеальным – сверкающие елки, золотые огни и бесконечные подарки.

Никто и не подозревал о правде: о приступах ярости моего отца, об ангеле на верхушке елки, который был символом его гнева, и о подарках, брошенных в огонь, когда он слишком много выпивал.

– Ни хрена себе, – смеется Эйден, входя в кафе и глядя на нас. – Когда ты сказала, что тебя заставили нарядиться, я не ожидал такого!

Он достает свой телефон, чтобы сделать снимок.

– Сделай это, и я перемелю твой телефон в кофейную гущу, – шиплю я, отмахиваясь от него.

Я двигаюсь, и золотое кольцо Романа сверкает под моей рубашкой, привлекая внимание Эйдена и Зои.

– Это…

Я быстро прячу кольцо, пока они не успели его рассмотреть, и возвращаюсь к своей работе за стойкой. Их вопросительные взгляды трудно игнорировать.

– Это кольцо Романа? – шепчет Зои, явно заинтригованная. – Он отдал тебе свое кольцо…

– Он оставит священничество, как только все закончится, – шепчу я в ответ, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не подслушивает. – Он дал его мне как напоминание о том, что его роль в церкви лишь временна.

Прошло четыре месяца с тех пор, как я встретила Романа, и три – с тех пор, как мы стали встречаться. Несмотря на короткий срок, наша связь кажется глубокой и основательной, как будто мы знаем друг друга уже много лет.

– Это так священники клянутся в любви? – шутит Эйден, невольно оказываясь ближе к истине, чем он думает.

Роман был серьезен. Его слова, сказанные две недели назад, не были шуткой. С тех пор его привязанность только усилилась: цветы в моей квартире, спонтанные свидания и страстная близость. Все это так волнующе.

– Может, и так, – вздыхаю я. – Но это не отменяет того факта, что я, застряв в этом нелепом костюме, подаю кофе в девять утра, – добавляю я, с принужденной улыбкой передавая напиток клиенту.

– Месса сегодня вечером, – шепчет Эйден. – И у Романа встреча…

– Я знаю, что сегодня вечером, Эйден, – огрызаюсь я, мое терпение истощается. – Мне не нужно напоминание.

– Я просто подумал, что тебе нужно немного подготовиться. Это очень непросто, – говорит он с искренним сочувствием.

– Все будет хорошо, – говорю я, как мне кажется, в миллионный раз. – С Романом все будет хорошо.

Чем сильнее я привязываюсь к Роману, тем больше беспокоюсь о его благополучии.

– Я почти хочу появиться в этом костюме, – говорит Зои с оттенком пренебрежения. – В шляпе эльфа и все такое, отмахиваясь от каждого, кто посмотрит на меня не так.

– Ты говорила со своим отцом? – спрашиваю я, заметив, что ее лицо помрачнело.

– Нет, и с мачехой тоже. Моя мама установила дополнительные замки и сигнализацию и даже держит пистолет под подушкой. Если мой