Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Она замолчала, и в этой паузе на всех присутствующих обрушилось страшное, леденящее осознание.

Гарри, Джинни, близнецы, Артур — они все внезапно, кристально ясно поняли, чего на самом деле хотела эта девочка с гетерохромными глазами, окруженная роскошью и темными фолиантами. Она не хотела власти. Она не хотела древних секретов. Она просто отчаянно хотела вырваться из тюрьмы. Из той золотой клетки, в которую ее, десятилетнего ребенка, загнали совсем одну. На долгие годы оставили в холоде, в мрачном склепе собственного рода, наедине с призраками и долгом, который был ей не по силам.

— Но всё вышло иначе, — тихо, но твердо продолжила Лилит. — И профессор в этом не виноват. Это был мой выбор. Каждый мой шаг.

— Мы переубедим его! — Джордж вскочил с места с такой силой, что его стул со стуком отлетел назад. Его лицо покраснело от гнева и паники, в глазах плескалось отчаяние. — Он не имеет права так поступать! Мы всё ему объясним!

— Да! Мы не позволим! — тут же вскочила Джинни, сжимая кулаки. Гарри тоже поднялся, его челюсти были крепко сжаты, а в глазах горел тот самый огонь бунта, о котором говорила Лилит.

— Спасибо вам, — Лилит посмотрела на них с такой безграничной нежностью, что у многих снова навернулись слезы. — Но я не хочу, чтобы вы пытались. Это был мой осознанный выбор. За то, что я совершила в подземелье, за те границы, которые я перешла… меня должны сослать даже не на Север, а прямиком в Азкабан.

Она вдруг повернула голову к Сириусу. Их взгляды встретились. И Лилит вдруг коротко, искренне и совершенно безумно рассмеялась сквозь слезы, разделив эту мрачную шутку только с ним. Сириус в ответ криво, болезненно усмехнулся, его серые глаза сверкнули темным, понимающим светом. Уж он-то знал, каково это — платить за свои решения свободой.

— Но я собрала вас здесь не для того, чтобы жаловаться, — Лилит выпрямилась, смахнув слезы, и ее голос вновь зазвучал как голос истинной Леди Кроули. — Я хочу сообщить о своем последнем решении. Я знаю, что Дамблдор после моего отъезда будет искать вам новый штаб, новый безопасный дом, миссис Уизли.

Она посмотрела на Молли, чья рука всё еще лежала на ее плече.

— Я хочу, чтобы им стал мой дом. Оставайтесь здесь.

Молли громко ахнула, ее колени подогнулись, и она тяжело осела прямо на подхватившего ее Артура. Мистер Уизли смотрел на Лилит широко распахнутыми глазами, не веря своим ушам.

— Я так рада… — Лилит обвела взглядом древние каменные стены, высокие своды, — так счастлива видеть, как мой кров, место силы моего рода, впервые за столетия наполняется теплотой, детским смехом и радостью. Я думаю… я уверена, что именно этого желал бы мой отец.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как с души падает огромный, тяжелый камень.

— Дальше решайте сами, как вам будет удобно. Вы можете уехать, это не тюрьма. Это просто… мое предложение. Вам здесь хорошо, я надеюсь. Так пусть это место и дальше радуется вам. Да и Тинки будет веселей.

При упоминании своего имени из угла снова раздался душераздирающий вой. Тинки, всё еще рыдая в свое кухонное полотенце, сорвалась с места, подбежала к Молли и изо всех сил вцепилась тонкими ручками в ее подол.

— Тинки свободный эльф! — заголосила она сквозь слезы. — Но Тинки так одиноко и страшно тут в темноте, когда Хозяйки Лилит нет дома! Пожалуйста, останьтесь с Тинки!

Молли Уизли, не в силах больше сдерживаться, зарыдала в голос. Она притянула Лилит к себе, обнимая ее за талию, целуя ее руки.

— Спасибо… спасибо, девочка моя. Ты святая, ты просто…

— Мы переубедим его, — Джордж упрямо обошел стол, его глаза лихорадочно блестели. Он остановился напротив Лилит, тяжело дыша. — Слышишь? Ты поедешь с нами в Хогвартс. Мы всё исправим.

Лилит подняла на него глаза, полные печальной, вековой мудрости. Она мягко, невесомо коснулась его щеки холодными пальцами.

— Милый мой Джордж… это невозможно. — Она покачала головой, и легкая, грустная улыбка тронула ее губы. — Да и я не против его решения. Я не злюсь. Он и вправду прав. За всё в этом мире нужно платить. И, возможно, так действительно будет лучше.

Она снова повторила эту фразу словно мантру:

— Так будет лучше.

Лилит опустила голову, сдаваясь своей судьбе. И в ту же самую секунду, словно разорвав ткань реальности, в тяжелую входную дверь особняка Кроули раздался четкий, властный, тройной стук.

Тук. Тук. Тук.

Тинки мгновенно перестала рыдать. Щелкнув пальцами, она с громким хлопком трансгрессировала в холл, чтобы открыть дверь.

В обеденной зале повисла мертвая, звенящая тишина. Все замерли, словно статуи. А затем из коридора донесся спокойный, размеренный, до боли знакомый голос Альбуса Дамблдора:

— Доброе утро, Тинки. Надеюсь, я не помешал завтраку?

Шаги за дверью стихли, оборвавшись тяжело, гулко и неотвратимо. Когда в арке обеденной залы выросла монументальная фигура Альбуса Дамблдора, воздух в комнате, казалось, мгновенно заледенел и стал густым, как патока.

Едва старый маг переступил порог, как праведный гнев, отчаянный бунт и лихорадочная готовность Ордена сражаться за свободу Лилит захлебнулись в зародыше. Вся та яростная прыть, что еще секунду назад сотрясала стены дома, испарилась, растертая в пыль одним его присутствием. В зале рухнула благоговейная, удушающая тишина. Никто не смел даже глубоко вздохнуть. И в этом не было трусости — перед ними стоял не просто директор школы в забавных очках. Перед ними возвышался величайший маг столетия, чья колоссальная, подавляющая аура сейчас заполняла каждый дюйм пространства, вдавливая в стулья любые споры и сомнения.

Никто не смел произнести ни слова. Никто, кроме нее.

Лилит не отвела взгляда. Она не сжалась в комок, не стала искать оправданий, пряча глаза, как нашкодивший ребенок. Выпрямив спину так, что, казалось, хрустнули позвонки, она подняла подбородок. С холодным, леденящим достоинством истинной Хозяйки Рода Кроули, Лилит сделала шаг навстречу великому свету. К