Прости меня, отец - Катерина Сент-Клер

Телефон звонит, разрушая тишину. Я беру трубку, касаясь пальцами краев, словно это орудие судьбы.

– Сет, – говорю я, мой голос мягок, но несет в себе груз непроизнесенной угрозы.

– Роман, – настороженно отвечает Сет.

– Надеюсь, у тебя все идет гладко?

– Вполне. Что случилось?

Я размеренно выдыхаю, сохраняя ровный тон:

– У меня возникла ситуация. Небольшой беспорядок, который нужно… уладить.

Молчание Сета говорит о многом.

– Беспорядок? Какого рода беспорядок?

– Ну, знаешь, – говорю я, прислоняясь к стене и глядя на тело Эрика. – Такой, который требует определенного уровня конфиденциальности.

Тон Сета становится осторожным:

– Ты говоришь о чем-то серьезном?

– О, это очень серьезно, – отвечаю я, чувствуя, как холодная улыбка трогает мои губы. – Но это не то, с чем ты не можешь справиться. И поверь мне, в твоих интересах справиться с этим хорошо.

На мгновение между нами повисает молчание, отягощенное множеством намеков.

– А что мне за это будет? – спрашивает Сет настороженно, но с надеждой в голосе.

– Я тут подумал, – говорю я, медленно расхаживая по комнате. – В последнее время у тебя были некоторые… сложности с твоим именем. Ну, знаешь, в связи с некоторыми машинами при церкви и их… деятельностью.

Дыхание Сета учащается, в нем смешиваются страх и облегчение.

– Да?

– У меня есть способ устранить эти сложности. Это деликатное дело, но при твоем содействии мы сможем сделать так, что твое имя останется чистым, – рокочу я, позволяя словам повиснуть в воздухе.

Сет тяжело сглатывает:

– Что я должен сделать?

– Просто разберись в ситуации с профессионализмом, на который, как я знаю, ты способен, – спокойно отвечаю я. – Взамен я позабочусь о том, чтобы все, что запятнало твое имя, было устранено. У каждого из нас своя роль, не так ли?

– Хорошо, – говорит Сет, и теперь его голос звучит ровно.

– Хорошо, – завершаю я. – Я свяжусь с тобой и сообщу остальные подробности. Убедись, что ты готов.

Вешая трубку, я чувствую мрачное удовлетворение. Все детали встают на свои места, каждый шаг выстраивается в соответствии с грандиозным замыслом, который я воплощаю в жизнь. Сегодняшняя встреча была необходима, а завтра путь к очищению мира от Дэвида Фолкнера станет намного яснее.

– Я не хотела во все это верить, – шепчет Зои, пока мы все теснимся на диване в просторной квартире. Моей квартире.

Полностью обставленная, она выглядит так, будто Роман планировал наш с Эйденом приезд сюда несколько месяцев.

– Потом Роман показал мне файл и имена, привязанные ко всему этому… – Зои замолкает, уткнувшись в свои ладони и всхлипывая. – Мой собственный отец хотел выставить меня на этот хренов аукцион, продать меня вместе с остальными детьми, которые находятся Бог знает где, – плачет Зои.

Эйден не знает, что сказать, поскольку впервые слышит все это:

– Полиция…

– Они знают, – отвечаю я прежде, чем он успевает начать. – Может, не все, но те, кто у власти, знают. Наш отец занимается этим уже много лет, Эйден. Роман уже обратился бы в ФБР, но он боится, что они узнают и увезут детей. Мы до сих пор не знаем, где их держат.

Эйден качает головой:

– Роману не стоило вмешиваться. Я знаю, что между вами происходит что-то еще, но, ввязавшись в такое, ты можешь погибнуть, Иден.

Проведя руками по вьющимся волосам, Зои фыркает: тяжесть того, что, по мнению моего брата, с нами случится, напоминает ей, что мы все в настоящей опасности.

– Я не оставлю Романа разбираться с этим в одиночку, Эйден. Его мучает все то зло, что творится в этой церкви, и я не знаю, как далеко он готов зайти, чтобы покончить со всем этим. Я беспокоюсь за него.

Я звонила Роману семь раз с тех пор, как мы добрались до квартиры.

Каждый раз звонок отправлялся на голосовую почту.

Где, черт возьми, он может быть?

Телефон Зои загорается, ее заплаканные глаза смотрят на яркий экран.

– Это из исправительного учреждения, – фыркает она, и все мы обмениваемся взглядами.

Нажав кнопку ответа, она ставит звонок на громкую связь.

– Вам звонит заключенный из тюрьмы округа Айдлвуд. Нажмите «один», чтобы принять вызов.

Она нажимает на экран, и человек на другой линии произносит в исступлении:

– Зо!..

– Папа?

– Зо, я все испортил. Мне нужно, чтобы ты приехала сюда, чтобы я мог во всем разобраться, – судорожно вздыхает он.

– Папа, я все знаю. Я знаю о детях…

– Зо, дело не в этом. Я сделал кое-что, за что мне светит много лет. Мне нужно, чтобы ты позвонила своей мачехе и чтобы вы обе приехали…

– Да пошла она, эта тупая шлюха, и ты тоже! Я знаю, какие у тебя были планы на меня, папа. Я знаю, кто ты на самом деле…

– Зои, мать твою, тащи свою задницу сюда, чтобы я мог все уладить…

– Мы с ней приедем, – шипит Эйден. – И можешь поставить свою жалкую задницу на то, что это будет прощание, хоть ты его и не заслужил.

Схватив телефон Зои, Эйден берет на себя инициативу:

– Прощай, Сет.

– Подожди, Эйден, твоя сестра…

Положив трубку, Эйден бросает телефон на диван.

– Зои, мне так жаль, – шепчу я, проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев, когда беру ее за руку.

– Я уверена, что бы он ни сделал, это будет заслуженное наказание, – холодно говорит она.

Схватив телефон и куртку, она забирает ключи со стола.

– Идите. Я отпускаю вас обоих. Я все еще пытаюсь заставить Романа взять трубку.

Все еще колеблясь, Эйден следует за Зои:

– Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Я скоро вернусь.

* * *

Лежа на диване, я смотрю на экран своего телефона, и нервы мои сдают с каждой минутой. Прошло четыре часа с тех пор, как я приехала в квартиру, и всего час с тех пор, как Зои и Эйден ушли, но все равно тишина угнетает.

Внезапно дверь начинает трястись от неистового стука. Я вскакиваю и хватаюсь за телефон, словно он может дать мне какое-то успокоение.

– Иден, – раздается в тишине голос Романа, хриплый шепот облегчения. – Ты можешь впустить меня?

Вспышка надежды подталкивает меня к двери. Я распахиваю ее, и у меня перехватывает дыхание от открывшегося передо мной зрелища.

Роман стоит на пороге, словно персонаж из ночного кошмара, одетый в окровавленный худи. Темный капюшон скрывает большую часть его лица, но багровые брызги рисуют мрачную картину того, что скрывается под ним.

Его руки и лицо покрыты