Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Сириус выпрямился, готовый к удару. Лилит даже не моргнула.

— Отравить источник древнего рода! Спровоцировать Дамблдора! — Римус схватился за голову, меряя шагами тесное пространство перед камином. — Там были дети! Молли, Артур… Вы могли их погубить! Вы могли оказаться в Азкабане, если бы Министерство засекло всплеск такой темной магии! И ради чего?!

— Ради тебя, Римус! — рявкнул в ответ Сириус, делая шаг навстречу. — Этот проклятый склеп сжирал нас обоих! Если бы мы не вытащили тебя оттуда, к концу августа от твоего разума ничего бы не осталось!

— Я не просил меня спасать! — сорвался на крик Люпин. Его грудь тяжело вздымалась. Он с болью посмотрел на Сириуса, а затем на Лилит. — Я монстр, Сириус. Я проклят. Понимаешь? Это моя ноша, и только моя! А вы… вы, два безрассудных идиота, разрушили штаб-квартиру Ордена и теперь собираетесь проводить кровавый ритуал высшего порядка, рискуя своими жизнями и свободой! Чтобы поиграть в спасителей?!

— Мы собираемся дать тебе нормальную жизнь! — Сириус сжал кулаки, его глаза потемнели от эмоций. — Ты не монстр, Лунатик!

— Я оборотень! — отрезал Римус с такой горечью, что казалось, ею пропитался сам воздух в комнате. — Я чудовище, которое каждое полнолуние готово разорвать любого, кто окажется рядом. Я не позволю вам рисковать собой. Я не позволю тебе, Лилит, марать руки в темной магии и подставлять под удар свой дом ради… ради меня. Это безумие.

Он обошел стол, не глядя на гримуар.

— Я отказываюсь. Забудьте об этом. Ритуал не состоится.

Не дав им шанса возразить, Римус развернулся, рывком открыл дверь и вылетел из комнаты, почти бегом направившись в сторону сада.

В малой гостиной повисла тяжелая тишина. Только трещали поленья в камине да шипело разлитое по ковру зелье.

Сириус тяжело опустился в уцелевшее кресло и потер лицо руками, чувствуя, как его захлестывает бессилие.

— Черт бы побрал его гриффиндорское благородство, — хрипло выдохнул он. Он поднял глаза на Лилит, которая всё так же невозмутимо стояла у стола. — Оставь его. Ему нужно остыть. У него снова приступ мученичества и ненависти к самому себе. Спорить с ним сейчас бесполезно, ты же видела. Попробуем поговорить с ним завтра.

Но Лилит не собиралась ждать до завтра. Её расчетливый ум понимал: если оборотень укрепится в своем решении, сломить его упрямство будет невозможно. Она плавно закрыла книгу и, не сказав Сириусу ни слова, развернулась и вышла из комнаты, скользнув в темноту коридора следом за Люпином.

Лилит нашла его на застекленной террасе западного крыла.

Здесь было прохладно. Густые тени сплетались с бледным светом луны, который заливал каменный пол через высокие, от пола до потолка, окна. Сад за стеклом казался морем черных чернил, в котором тонули силуэты деревьев.

Римус стоял спиной к дверям, прислонившись горячим лбом к холодному стеклу. Его плечи были сгорблены, словно на них давила тяжесть всего мира. Он казался таким хрупким и сломленным, что на секунду Лилит, воспитанная в жестоких традициях Северного Братства, где слабость презирали, почувствовала странный укол в груди — не жалость, а глубокое, пронзительное уважение к человеку, который каждый месяц проходил через ад, но не терял своей человечности.

Она подошла почти бесшумно, лишь легкий шорох ткани выдал ее присутствие.

— Я же просил оставить меня, — глухо, не оборачиваясь, произнес Люпин. Его дыхание оставляло мутные пятна на стекле. — Сириус послал тебя уговорить меня? Скажи ему, что это бесполезно.

— Блэк остался в гостиной, — ровным голосом ответила Лилит, останавливаясь в шаге от него. — Он считает, что вам нужно остыть.

— А ты так не считаешь?

— Я считаю, что мы теряем время.

Римус издал звук, похожий на сдавленный смешок, полный горечи, и наконец повернулся к ней. В лунном свете его изможденное лицо казалось маской трагедии.

— Лилит, ты невероятно умная девочка. Ты блестяще владеешь чарами, твой разум острее бритвы. Но ты не понимаешь природы этого проклятия. Оно… оно живое. Оно часть меня. Попытка вырвать его — это не просто риск, это почти гарантированная смерть. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь, став соучастницей моего убийства.

Лилит внимательно посмотрела на него. В тусклом свете ее гетерохромные глаза казались темными провалами, но когда она сделала шаг ближе, лунный луч скользнул по ее лицу, выхватив холодное мерцание левого, серебряного глаза.

— Вы ошибаетесь — ее голос утратил привычные стальные нотки, зазвучав тихо и пугающе искренне. — Это вы не понимаете.

Римус нахмурился, сбитый с толку ее тоном.

— Мой отец, лорд Кроули, учил меня, что истинные чудовища не прячутся в лесах и не воют на луну, — медленно произнесла Лилит. — Настоящие монстры носят мантии Министерства, сидят в теплых кабинетах и отправляют невинных людей в Азкабан. Вы не монстр, Римус Люпин.

Она сделала еще один шаг, оказавшись совсем рядом.

— Вы — самый светлый, честный и добрый человек из всех, кого я встречала за пределами Братства. Вы рисковали жизнью ради Гарри. Вы сохранили преданность Сириусу, несмотря ни на что. Вы были готовы защищать меня, хотя я для вас — чужой, опасный ребенок. Вы стали мне дороги.

Римус замер. Слова этой холодной, отстраненной девочки, не склонной к сантиментам, ударили его сильнее, чем любое проклятие. Он открыл рот, чтобы возразить, но голос подвел его.

— Я знаю цену вещам в этом мире, — продолжила Лилит, глядя ему прямо в глаза. — И я бы отдала любой, даже самый бесценный, самый редкий артефакт в единственном экземпляре, только бы такой человек, как вы, мог просыпаться по утрам без боли. Чтобы вы могли начать жизнь заново, не прячась от луны. Я готова рискнуть. Почему не готовы вы?

Римус тяжело сглотнул. Глаза оборотня подозрительно заблестели, и он отвернулся, глядя в темноту сада, чтобы скрыть накатившие эмоции. Ему потребовалась минута, чтобы взять себя в руки.

— Лилит… — его голос дрожал. — Я тронут. Правда. И я никогда не забуду твоих слов. Но это… это физически