Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Джинни помнила всё. Желтые глаза вожака, холод яда и то, как Лилит закрыла ее собой.

Лилит замерла. Ее руки, привыкшие перехватывать чужие удары, неуверенно повисли вдоль тела. Она не знала, как реагировать на такую отчаянную, искреннюю благодарность. Медленно выдохнув, Лилит осторожно обняла девочку в ответ, прижав ее к себе.

— Все закончилось, — тихо сказала она. — Мы живы.

Джинни лишь сильнее замотала головой, пряча лицо.

К ним уже спешила Молли. Миссис Уизли на ходу вытирала руки о передник, ее губы дрожали, а по щекам текли слезы. Она подошла вплотную, мягко коснулась спины дочери, а затем обхватила лицо Лилит теплыми, пахнущими мукой ладонями.

В глазах Молли не было ни страха перед пугающей силой Лилит, ни настороженности. Только чистая, болезненная материнская благодарность.

— Девочка моя, — сорвавшимся шепотом произнесла миссис Уизли.

Она притянула Лилит к себе и крепко поцеловала в лоб, а затем обняла их обеих. От Молли пахло домом и уютом — вещами, которых у Лилит никогда не было. Этот простой жест пробил брешь в той глухой стене отчуждения, которую Лилит возвела вокруг себя после разговора с Дамблдором.

— Ну все, хватит стоять на пороге, — Молли торопливо смахнула слезы свободной рукой, возвращая себе привычный, хлопотливый тон. — Посмотри на себя, Лилит, одни глаза остались. Иди сюда, садись.

Она мягко потянула ее к столу. Джинни не отпускала руку Лилит до тех пор, пока та не опустилась на стул между Сириусом и Люпином.

— Рад видеть тебя на ногах, — негромко сказал Римус, и в его взгляде читалось глубокое, понимающее уважение. Сириус молча сжал ее плечо, его глаза подозрительно блестели.

Никто не произносил громких речей. Близнецы пододвинули к ней корзинку с хлебом, Гарри благодарно кивнул, встретившись с ней взглядом. А Молли уже ставила перед ней тарелку, на которой возвышалась огромная порция запеченной говядины с картошкой.

— Ешь, хорошая моя. Самый лучший кусок, — приговаривала миссис Уизли, подливая ей соус. — Тебе надо набираться сил. Ешь, никого не слушай.

Лилит посмотрела на исходящее паром мясо, чувствуя рядом тепло плеча Джинни. В ее голове все еще звучал тихий, жесткий приказ директора и стоял перед глазами тот ледяной взгляд.

Она не была циником. Альбус был для нее кем-то вроде семьи — почти дедом, человеком, который вытащил ее из холода, дал имя и научил выживать. Она любила его той слепой, преданной любовью, на которую способны только те, у кого больше никого не осталось. Тем больнее было сознавать эту трещину.

Она знала: Дамблдор заставил ее пить то зелье не со зла. Не из жестокости к ней самой. Просто для него люди всегда были фигурами на доске, а правда — слишком опасной роскошью, которой нельзя делиться даже с самыми близкими. Он защищал Орден по-своему. И в этой защите ей была отведена роль идеального, бессловесного клинка.

Лилит перевела взгляд на сидевших за столом людей. На искренне улыбающегося Люпина, на Сириуса, на Молли, которая хлопотала над ней, как над родной дочерью. Они были частью той самой большой игры, пешками, которых Дамблдор оберегал застенчиво и жестко, но никогда — на равных.

«Он любит нас, — горько подумала Лилит, отводя глаза и беря вилку. — Но любит так, как полководец любит свою армию. И от этого почему-то страшнее всего».

Она заставила себя улыбнуться в ответ на какое-то слово Сириуса и принялась за еду. Тепло дома было настоящим. Но теперь Лилит точно знала, что за это тепло придется платить цену, о которой Дамблдор предпочтет молчать до самого конца.

Безмятежную семейную сцену на кухне прервал громкий хлопок крыльев. В приоткрытую форточку, чуть не сбив с полки банку с сушеными жабами, влетела крупная казенная сова. Она брезгливо отряхнула перья от лондонской сажи, бросила на стол пухлый конверт с печатью Ордена и немедленно вылетела обратно, явно не желая задерживаться в этом мрачном доме.

Сириус распечатал письмо. По мере чтения его брови поползли вверх, а на губах появилась сардоническая ухмылка.

— От профессора Дамблдора, — объявил он, бросая пергамент на стол. — В целях нашей общей безопасности и из-за возросшей активности сами-знаете-кого, всем предписано оставаться в стенах Гриммо, 12 до самого конца лета. Выход в город строго воспрещен.

За столом раздался дружный, страдальческий стон.

Гриммо, 12 был огромным и баснословно богатым особняком, но за годы запустения он превратился в рассадник пыли, плесени и весьма агрессивной темной магии. Практически каждая вещь здесь норовила либо откусить тебе палец, либо проклясть до седьмого колена.

Молли Уизли, однако, восприняла новость иначе. В ее глазах вспыхнул опасный, полководческий огонь.

— Отлично! — миссис Уизли хлопнула ладонями по столу, заставив Рона вздрогнуть. — Раз уж мы все здесь заперты, мы приведем этот свинарник в порядок! Дом Блэков не убирали лет десять. Разделимся по комнатам и вычистим всё от подвала до чердака. И чтобы никаких отговорок!

Распределение ролей прошло с военной стремительностью.

— Я остаюсь на кухне! — безапелляционно заявила Молли, вооружившись поварешкой как скипетром. — Мне нужно готовить ужин на всю эту ораву, и чтобы никто не путался под ногами! Вы все только мешаете!

Артур Уизли, поймав момент, радостно подхватил под локоть Римуса Люпина.

— Римус, друг мой! Пойдем-ка разберем кладовую. Заодно ты мне подробно объяснишь, как именно магглы используют это чудесное устройство под названием… э-э… «пылесос»! Это ведь для отпугивания злых духов, да?

Джинни и Гермиона быстро переглянулись и ретировались в сторону малой гостиной — подальше от тяжелой мебели. Гарри с Роном, тихо переговариваясь, потащились наверх, вооружившись тряпками и ведрами, явно планируя найти самое незаметное место и отсидеться там. Фред и Джордж, перемигнувшись так, словно им только что выдали ключи от хранилища Гринготтса, исчезли в направлении третьего этажа.

Лилит, которая все это время спокойно доедала говядину, медленно повернула голову. За столом остался только один человек.

Сириус Блэк сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и крутил в руках палочку, с усмешкой глядя на нее.

— Ну, — хмыкнул Сириус. — Видимо, мы с тобой, кромсательница. Выбирай: будем выводить плотоядных слизней