Прости меня, отец - Катерина Сент-Клер

– Эйден, идем, – настаивает он. – Морган, наслаждайся своими сериалами. Иден, отдохни…

– Нет, – отрезаю я, вставая между отцом и Эйденом, упрямо глядя на него. – Он уже признался во всем и попросил прощения. Мы слишком взрослые для физических наказаний, отец, – шиплю я. – Эйден…

Моя мать вскрикивает, когда рука отца сжимает мне горло. Он со всей силы толкает меня в шкаф. Эйден вскакивает с кровати, вцепляется в рубашку отца, чтобы оттащить его от меня.

– Вот из-за такого неуважения ко мне я и согласился, чтобы отец Брайар занялся очищением твоего грязного ума, – шипит он. Мысль о том, что они могут в чем-то согласиться, кажется бредовой.

Чем труднее мне дышать, тем дальше меня отбрасывает в детство, напоминая про каждый раз, когда пьяные побои моего отца заходили слишком далеко. Его рука сжимается еще немного, и вдруг я снова оказываюсь в комнате общежития, пьяные глаза Эрика наблюдают за мной, пока он…

Эйден бьет папу прямо в промежность сзади. Тот отпускает мою шею, и я валюсь на пол, хватая ртом воздух. Холодная ладонь моей матери касается моего лица, я вижу в ее взгляде беспомощность, хотя перед глазами мелькают пятна. Я слышу шаги отца, которые приближаются к Эйдену.

– Подожди…

– Ты сделаешь только хуже, – шепчет мать, прижимая губы к моему уху. Шея пульсирует от боли из-за отцовской хватки. Она удерживает меня, когда я оглядываюсь на дрожащего Эйдена. Я прекрасно знакома со страхом, который написан у него на лице.

Ему причиняли боль, как и мне.

Наш собственный сраный отец.

И моя мать знает об этом.

Хватая Эйдена за воротник, он тянет его к двери, пока мой брат старается отбиться. Оттолкнув мать, я следую за ними.

Плевать, если это тупая идея. Я должна что-то сделать.

– Я предложила Эйдену покурить травки, – шиплю я, глядя, как отец останавливается. – Я предложила ему покурить травки и подбила Зака прокатить его на моей машине, пока он был под кайфом. Он не хотел ничего этого, – я дышу быстро и неглубоко, пока мозг пытается выдумать выход. Срать на последствия.

– Ты веришь в благодать Господа и правду. Не наказывай Эйдена за мои грехи, – умоляю я.

Он отпускает Эйдена, поднимает брови в замешательстве и раздражении:

– Ты позволила брату пострадать за свое аморальное поведение?

Я смотрю на Эйдена и понимаю, что нужно сделать.

Отвлечь внимание.

Выдавливая улыбку, я опускаю голову:

– С радостью.

Как дикое животное, стремящееся убивать, отец хватает меня за волосы и тащит в спальню. Из горла вырывается крик, когда боль обжигает кожу.

– По комнатам, быстро! – кричит отец матери и брату. Я слышу их всхлипывания из коридора, моя мать что-то мягко говорит брату, но я уже не могу разобрать.

Захлопнув дверь моей спальни, папа тянет меня к кровати. Меня пронзает паника, когда он заставляет меня лечь на живот, перекинув через матрас. Он заводит мне руки за спину и связывает их своим ремнем. Мое тело столбенеет, когда он хватает меня за голову, чтобы удержать.

Нет.

Он не посмеет. Да, он наказывал меня физически, но никогда вот так. Шок парализует меня, воспоминания об Эрике всплывают в голове. Это не может случиться снова. Я не могу позволить, чтобы это случилось снова.

Воя в матрас, я чувствую, как он стаскивает треники, и моя задница полностью открывается – только тонкое белье скрывает самые уязвимые части моего тела. Щелкнув языком, он смотрит на мою обнаженную кожу; порезы на передней части бедер скрыты от него. Я извиваюсь, но не могу вырваться, а он только сильнее вжимает меня в матрас.

Блять. Эйден не врал.

– Пусть твое наказание будет совсем иным, чем у Эйдена, – шипит он, прижимаясь губами к моему уху, – поверь мне, когда я скажу, что очень жду, когда отец Брайар и церковь покажут тебе, что такое настоящее послушание.

– Что ты делаешь с Эйденом?..

– Тш-ш, – воркует он. – Эйден запутался, как и ты. Вы оба даже не представляете, что такое быть родителем. Мы с твоей матерью дали вам все, – бормочет он, трогая меня за задницу. Цепочка с распятием впивается в кожу вокруг шеи, пока я продолжаю отбиваться.

Святый Боже, если ты слышишь, пожалуйста…

– Папа, убери свои сраные руки от меня!..

Я кричу от боли, когда он всей ладонью бьет по обнаженной коже, и хлопок эхом разносится по комнате.

– Прямо как когда ты была маленькой девочкой, – шипит отец. – Я думал, ты выучила урок, но… – Его рука снова опускается, этот удар больнее предыдущего. – Видимо, нет.

Секунды превращаются в минуты. Его рука то и дело опускается на мою задницу, мои ноги грозят подломиться каждый раз, когда его ладонь встречается с уже ободранной кожей. Когда он снимает ремень с моих запястий, я освобождаю руки, готовая начать драку, которую вряд ли выиграю.

Когда я пытаюсь подняться с кровати, я чувствую удар металлической пряжкой о свою кожу, спина выгибается, и я лечу на пол. Натягивая штаны прежде, чем он увидит мои бедра спереди, я падаю на бок, мое тело невыносимо болит, тихий всхлип срывается с губ. Стоя надо мной, отец пошатывается, и я чувствую витающий вокруг запах алкоголя.

Присев, он смотрит на меня, на его лице – сожаление.

– Я никогда не хотел делать больно моей маленькой девочке, Господи, – шепчет он. – Пожалуйста, прости меня, – его пальцы гладят меня по щеке.

Я лежу на полу спальни, безудержно трясясь.

Медленно вставая, папа смотрит на дверь:

– В будущем я ожидаю уважения от тебя и твоего брата.

Распахнув дверь, он выходит из комнаты, оставляя меня одну с последствиями вспышки его пьяного гнева. Я хочу пойти к Эйдену, к матери, но боль практически невыносима. Я качусь к краю кровати, опираюсь на руку, чтобы подняться. Когда я встаю на ноги, приказ Романа эхом разносится в моей голове.

Запри дверь.

Я так и делаю.

Что он знает, чего не знаю я?

Он знает о склонности моего отца к насилию?

Что Эйден на самом деле сказал ему во время исповеди?

Покачиваясь на пути в ванную, я беру телефон с ночного столика и проверяю, что заперла за собой дверь.

Знаю ли я, насколько далеко он готов зайти?

Он уже думает, что Роман сделает из меня идеальную богобоязненную женщину, которой он всегда хотел меня видеть.

Я должна найти выход.

Я должна вытащить Эйдена.

Моя мать