Вдребезги твой - Кейт Аддерли

Попсовое место, куда привезла меня подруга, ничем не выделяется среди других в Ванкувере. Обычная вывеска с названием и толпой курящих у входа. Мы протискиваемся мимо них и людей, сдающих верхнюю одежду в гардероб. Нам это не понадобится, мы оставили свою в автомобиле. Под грохочущую музыку оказываемся у барной стойки.

Шот, следующий шот! Я не замечаю, как Мэд уже мило воркует со своим соседом по стулу. У меня это вызывает улыбку. Мне кажется встречу с Роуздейл, ее возвращение в мою жизнь можно засчитать за подарок от высших сил. Без нее я бы стухла в Ванкувере. А так хоть какое-то веселье, все же лучше, чем сидеть дома и грузиться.

Настенные часы показывают только половину восьмого, когда Мэделин сообщает, что уезжает со своим новым знакомым.

– На машине?

Подруга качает головой, вытаскивает из заднего кармана джинсов ключи и бросает мне.

– Ты домой. А я с Генри на такси.

Я на тачке Фостера? Она прикалывается?

– Можешь припарковать ее у себя дома. С Роном я завтра сама разберусь. – Поясняет Роуздейл. – Встретимся у тебя на завтраке в двенадцать. И не забудь, в два у нас запись в салоне.

Я выхожу на улицу, гляжу на зеленую матовую крошку Фостера и ехидно потираю ладоши. Когда Мэделин забирает свою одежду с сумкой, желает хорошей дороги и чмокает на прощание, я отъезжаю от бара. Я веселенькая, пьяненькая мчу домой, не пропуская никого на светофоре. Сегодня для меня зеленый повсюду! Нарушать правила плохо. Но они для этого и создаются, верно?

Думаю, Кайден уже переговорил с моим отцом и уехал. Возможно, сразу же после посещения нашего дома и отправился забирать Фостера. Идеально! Мы не пересечемся, что к лучшему. Чем дальше я нахожусь от Ригхана, тем я счастливее и безопаснее моя жизнь.

Один раз он уже не уберег меня.

Я не уберегла себя.

Мы не уберегли.

Я доезжаю быстро. Оставляю машину у ворот, почти посреди улицы. Дура, которая не умеет парковаться, сегодня не только Роуздейл, но и я. Один мозг на двоих, команда мечты!

Дома снимаю куртку, сбрасываю кроссовки, надеваю пушистые белые тапочки. У нас не принято расхаживать в уличной обуви, как у американцев. Повсюду темно. Наверное, мама Сары спит. А отец, мачеха и Терри отдыхают на втором этаже.

По дороге на кухню я застываю у зеркала с подсветкой. Темные лосины сексуально облегают мои длинные ножки и попу. Боди с белыми открытыми плечиками – я взяла вещь у Мэд – подчеркивает грудь. Светлые кудри струятся по спине. Мой внешний вид гипнотизирует меня. Я скольжу взглядом по телу и с тихим стоном изгибаюсь, пока никто не видит и не слышит.

Очень красиво.

Я прикусываю губу, чувствуя сильное возбуждение, что странно. Сделаю глоток воды, поднимусь в свою комнату и запрусь – такой первоначальный план. Уже предвкушаю, как скину с себя всю одежду, приму душ и порадую себя вибратором.

Боже, как же хорошо от одной мысли об этом!

Наощупь прохожу на кухню. Половину кухни освещает слабый свет, сочащийся из панорамных окон. Подношу наполненный стакан к губам и смеюсь. Мое тело приятно устало за сегодня. Удивительно признавать, но этот день лучший за последние годы. Я сексуальная, богатая, молодая и немного пьяная. У меня еще все может быть, я могу жить свою лучшую жизнь – вот что я поняла после нескольких часов, проведенных с Роуздейл.

Кажется, из образа жизни бабушки я снова перемещаюсь в образ жизни горячей девчонки! Приятно это осознавать.

Оказывается я умею отрываться. Могу радоваться и веселиться, могу чувствовать себя возбужденной (с этим у меня в последнее время были большие проблемы, а теперь кажется, что их нет) и сексуальной, могу думать, что жизнь для меня подготовила что-то лучшее, чем тухлый мешок с мусором.

Тело приятно тянет, будто карамель опутывает каждый орган и заставляет меня чувствовать внезапное расслабление. Вязкая жидкость отключает мою голову и ослабляет зрительные нервы. Я прикрываю веки. Ненадолго. Незаметно для меня на кухне появляется образ.

Мужской голос, доносящийся слева, заставляет меня распахнуть глаза и встать по стойке смирно:

– С возвращением, любимая психопатка!

Как назло время замедляется. Пару секунд, прежде чем Кайд приблизится и откроет рот, длятся вечность.

– Твое представление заставило мой член дернуться. – Обжигающее дыхание Ригхана просачивается под кожу, когда он оказывается так близко ко мне. – Признаюсь, ты стала еще горячее, моя долбанная провокация.

Я не могу пошевелиться и что-то предпринять. Отказываюсь верить, что он здесь.

Твою мать!

Кайж не должен был увидеть мое представление перед зеркалом. Я не знала, что псих до сих пор здесь.

Стейси

Трение бедер друг о друга делают меня внизу мокрой. Я хочу отстраниться от Ригхана. Он стоит вполоборота позади меня, что заставляет меня терять рассудок. А ему итак нехорошо от выпитого. Мой мозг сейчас слишком податлив на исполнение желаний.

Тот, от кого я столько лет бежала, в итоге настиг меня.

Про себя я медленно считаю до десяти. Дыхание стало слишком учащенным, поэтому жизненно-необходимо успокоиться. Скажи мне что-то дрянное, Кайд, чтобы я вновь пришла в себя, обожглась и сбежала.

Прошу!

Прошу!

Прошу!

– Где машина Фостера?

Ни слова обо мне.

Ни слова о нас…

– У ворот особняка.

– Ключи? – жестко произносит он.

Я вздрагиваю от его переменчивости. Минуту назад Кайд был ласков. Не померещилось ли мне его хорошее обращение? Я по-прежнему стараюсь не смотреть ему в глаза, взгляд скользит по мужской одежде, но боится подняться к верхней части лица – туда, где два серых омута утягивали меня на дно.

Время принимать решение. Если останусь здесь, то затопчу свою гордость.

Окей, отдам ему гребаные ключи и уйду. Поворачиваюсь к мужчине с улыбкой на лице. Ригхан оказывается спиной к кухонному столу. Я чувствую легкий страх, но не поддамся ему. Не сейчас. Мне нравится, что Кайден видит другую меня. Не жертву. Не ту, которая пережила насилие.

Не будь во мне алкоголя, я бы не вела себя с психом так дерзко.

Сама до конца не осознавая, я делаю то, чего боялась больше всего – смотрю ему в глаза. Серые, красивые. А сам мужчина все такой же мужественный, воинственный. Кайден Ригхан – этим все сказано. Но он уже не тот, с кем я была. Слишком много суровости в том, как он смотрит на меня. С