Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр

Сдавленный смешок вырвался из его горла, вероятно, потому что я начала скакать на нем. Я двигалась медленно. Я знала, что меня надолго не хватит. Это было утомительно, к тому же Захария точно захочет перехватить контроль.

— Да, любовь моя, — ответил он.

Он разминал мою грудь, но наши глаза были прикованы друг к другу. Он выглядел так, словно потерял рассудок, глаза были остекленевшими, но ярко горели.

— С тобой просто пиздец как охуенно.

Я рассмеялась, задыхаясь, подпрыгивая на его члене, а он прикусил кулак, утробно зарычав. Это был самый возбуждающий звук, который я когда-либо от него слышала. Его пальцы сжались, словно он не мог решить, стоит ли его желание прервать меня того порыва, с которым он боролся.

— Хочешь, чтобы я двигалась быстрее? — спросила я.

Я наклонилась вперед, опираясь руками о спинку кровати. Захария не сводил с меня глаз, несмотря на то что моя грудь была прямо перед его лицом, а соски терлись о его подбородок. Его руки заскользили по моей спине к заднице и жестко сжали ягодицы. Это ощущалось как наказание, но в хорошем смысле.

— Нет, — сказал он, но его хватка усилилась.

Он раскачивал меня взад-вперед, вколачиваясь в меня бедрами. Я не знала, дело ли в том, как плотно он меня заполнял, или в идеальном угле, но блядь, это было так приятно.

— Охренеть, — выдохнула я, чувствуя легкое головокружение от этого гребаного кайфа.

Захария усмехнулся, и от этого звука по всему телу разлилось тепло.

Он сел, а я обвила его шею руками, продолжая двигаться на нем. Я игриво кусала его за ухо и посасывала кожу на шее. Мне нравилось, как его хватка становилась жестче, как со свистом вырывался воздух из его легких, пока я игралась, хотя он отдавал мне ничуть не меньше.

Затем он сменил позу, уложив меня на спину и нависнув сверху. Он жестко поцеловал меня, а затем сел на пятки, прижимая мои колени к матрасу. Обхватив рукой свой член, он несколько раз провел по нему.

— Сколько раз ты кончал, думая обо мне? — спросила я.

— Больше, чем ты смогла бы сосчитать, — ответил он, дразня мой вход головкой члена.

Я откинула голову назад и закрыла глаза.

— Захария, — жалобно протянула я.

Я просто хотела, чтобы он снова оказался во мне.

— Обожаю, как ты произносишь мое имя, — сказал он.

— Но только когда я умоляю, да?

— Нет, — возразил он, глядя на меня сверху вниз. — Обожаю всегда, даже когда ты злишься. Особенно, когда ты злишься. От этого у меня встает. От этого мне хочется тебя трахнуть.

Он резко вонзился в меня, вцепившись в мои бедра, удерживая меня на месте, пока его таз задвигался в зверском ритме. Я ахнула, выгибаясь на кровати и комкая в кулаках простыни. Это удовольствие было поистине греховным, а я была одержима, полностью перерожденная изнутри.

Захария наблюдал за мной горящим взглядом, выражение его лица изменилось. Он относился к тому, чтобы трахать меня, со всей серьезностью, и я чувствовала каждое его намерение.

— Я сейчас кончу, — прорычал он.

Я ошибалась.

Это было самое сексуальное, что я когда-либо от него слышала.

— Да, — выдохнула я.

— Куда? — спросил он.

— Куда угодно, — прошептала я. — Я просто хочу на это смотреть.

Я хотела видеть, до чего я его довела. Позволю ему залить меня позже.

Он усмехнулся, и это была поистине порочная усмешка. Он наклонился и поцеловал меня.

— Сначала ты, — сказал он.

Он уже подвел меня к самому краю, так что ему понадобилось всего пару раз потереть мой клитор, и я взорвалась. Оргазм накрыл меня с головой. Мое тело тугим кольцом сомкнулось вокруг него.

— Блядь, блядь, блядь!

Захария резко вытащил член, и я успела открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он кончает. Первая струя выстрелила как из гребаного брандспойта²⁰. Она забрызгала мой живот и грудь. Вторая была гораздо слабее, а в конце упало лишь несколько капель. Все это время он глухо стонал, и от этого звука мне захотелось трахнуться с ним снова, но я сомневалась, что мое тело будет к этому готово, по крайней мере, не так скоро.

Когда Захария закончил, он посмотрел на меня.

— Боже, какая же ты чертовски горячая.

Он наклонился и поцеловал меня, врываясь языком в мой рот с тем же отчаянием, что и в самом начале. Перекатился на спину, увлекая меня за собой.

Он крепко обнял меня, и мы так и остались лежать, лениво целуясь и поглаживая друг друга. Мне это нравилось даже больше, чем секс.

Это было неспешное любование.

Поклонение двух любовников.

Это был язык, которого я до этого момента не знала, но который говорил за меня все то, что я не могла высказать вслух.

Именно тогда я поняла, что ошибалась: не было никакой разницы между тем, чего я хотела, и тем, что бы я выбрала.

Ответом всегда был Захария.

Захария встал с кровати первым. Я уже почти уснула, поэтому меня это немного напугало. Я подумала, что он пошел в туалет, поэтому не стала спрашивать, что он делает, но затем услышала громкий шум воды из моего крана с мощным напором и поняла, что он набирает ванну.

Несмотря на то, что я чувствовала себя так, будто у меня буквально не осталось костей, любопытство взяло верх, и я заставила себя сползти с кровати.

Захария сидел на бортике ванны, пробуя воду рукой.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Решил, что нам не помешает принять ванну перед возвращением, — ответил он.

Я приподняла бровь.

— Нам? Захария, ты едва ли в эту ванну поместишься.

— Значит, придется прижимать тебя к себе очень крепко, — парировал он.

Я улыбнулась ему и подошла ближе. Он обвил руками мою талию, а я зарылась пальцами в его волосы, притягивая его губы к своим. Мне было интересно, выйдет ли наша близость за пределы этой квартиры. Между нами было слишком много всего, чтобы разделить всего одну совместную ночь.

Захария выключил воду и забрался в ванну первым. Он набрал ее с краями, так что, когда я уселась у него между ног, вода выплеснулась через бортик.

— Наверное, через пару минут мы провалимся сквозь пол, — заметил Захария, пока я устраивалась спиной на его груди.

— Эй, никому не позволено оскорблять мою квартиру, кроме меня самой, — возмутилась я.

Захария тихо рассмеялся, обнимая меня крепче.

— Я ее не оскорбляю, — произнес он, целуя меня в шею. — Мне она