Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Я не знала правды о его матери. Для всех она умерла после тяжелой болезни. Теперь многое становилось страшнее и понятнее.

Я понимала его боль.

Но могла ли боль оправдать то, что он делал со мной?

— Вы можете ненавидеть моих родителей, — глухо сказала я. — Но что вам сделала я?

— Замолчи, — зарычал Адриан. — Не смей говорить, пока я не разрешу.

Я вздрогнула, но не опустила глаз.

Он шагнул ближе.

— Снимай платье. И ложись. Не сопротивляйся — и все закончится быстрее.

Каждое слово хлестало, как удар.

Я вспоминала, как когда-то представляла себе первую ночь с этим мужчиной. Думала, что буду счастлива. Что он будет смотреть на меня с нежностью. Что я наконец стану для него не серой девочкой у стены, а женщиной, которую он выбрал.

Но передо мной стоял не тот Адриан. Передо мной был пьяный, злой человек, ослепленный местью. И я больше не могла его оправдывать.

Он растоптал мои чувства. Ту нежность, которую я годами берегла для него. Он сам решил уничтожить мою любовь — и на ее месте посеял ненависть.

Я принимаю его выбор. Я сделаю все, чтобы освободиться от него. Наверное, именно в этот миг во мне родилась другая Астерия. Не наивная княжна, верившая в сказки. А женщина, которая будет бороться. Женщина, которая больше не позволит никому обращаться с собой как с вещью.

Я молча сняла платье, забралась под покрывало и легла на спину, глядя в потолок. Единственная слабость, которую я себе позволила, — закрыть глаза, чтобы не видеть его лица.

Потом я перестала считать удары собственного сердца.

Перестала различать его дыхание, шаги, тяжелую тишину комнаты.

Я ушла внутрь себя, туда, куда он не мог добраться.

Когда все закончилось, я услышала, как Адриан отступил к двери. Потом раздался резкий стук — знак тем, кто ждал снаружи, что брачный обряд завершен.

Дверь хлопнула. Он ушел. А я осталась лежать неподвижно, будто тело больше не принадлежало мне.

Мой брак был закреплен.

Я стала законной женой мужчины, которого когда-то так отчаянно любила — и которого теперь училась ненавидеть с той же силой.

Только когда за дверью стихли шаги, я позволила себе заплакать. Тихо. Без голоса. Без надежды, что кто-то услышит. Я плакала по девочке, которая столько лет любила Адриана Голденфлейма. А потом поклялась, что это последние слезы, пролитые по нему. Я позволю себе эту слабость только один раз. И никогда больше.

Глава 6

Месяц пролетел незаметно.

Жизнь в Обители Семи Огней текла размеренно: тихо, однообразно, скупо на события. Я почти привыкла к этому заточению. К тяжелому плату, скрывающему лицо. К вечному полумраку кельи. К узкому окну, за которым не было ни дворцового сада, ни широкого неба над Северицей.

Только спокойствие это было обманчивым.

Затишье перед бурей.

— Лорд Тангрид прибыл, — сказала Северина, переступив порог моей комнаты.

По ее лицу я сразу поняла: что-то случилось.

— Не один. Надень плат и спускайся в приемную.

Я не стала переспрашивать.

Все было оговорено еще месяц назад, по дороге в обитель, когда тетя вполголоса пересказала мне план Кайрана. После свадебного пира, когда гости окончательно потеряли человеческий облик, он нашел минуту поговорить с ней наедине.

Помню, тогда я ужаснулась.

Но чем дольше думала, тем яснее понимала: ради того, чтобы сбросить узурпатора, можно пойти и на такое.

Пожертвовать пешкой, чтобы поставить мат королю.

Раньше мне не приходило в голову мыслить такими категориями. Теперь у меня не осталось выбора.

С каждым днем сердце становилось тверже.

Адриан даже не спустился проститься перед моим отъездом. О том, чтобы лично сопроводить меня в Обитель Семи Огней, не могло быть и речи. Он выделил отряд солдат, отдал приказы — и словно забыл о моем существовании.

Командир уже по дороге сообщил, что я не имею права покидать пределы обители без разрешения мужа. Не могу переписываться с теми, кого новая власть считает неблагонадежными. Не могу принимать гостей без проверки.

Надо мной установили жесткий надзор.

Я стала пленницей.

Первый день в келье я просидела, глядя в одну точку.

Мои прежние покои — светлые, просторные, с высокими окнами на парк — остались в другой жизни. Здесь были низкий потолок, узкое оконце, блеклые стены и тишина, которую нарушал только звон колокола к службе.

Я даже обрадовалась, что плат скрывает лицо почти целиком.

Так легче прятать то, что творилось внутри.

Часами я сидела, сжимая в пальцах медальон. Отодвигала портрет матери и смотрела на ненавистные черты Адриана.

В первые дни после той ночи мне хотелось раздавить миниатюру. Сжечь. Уничтожить навсегда, чтобы не видеть больше этих глаз, этих губ, этого лица, которое я когда-то любила до боли.

Но что-то меня остановило. Теперь я понимала: портрет больше не будет символом любви. Он станет символом ненависти.

Будет напоминать, кого я должна уничтожить.

Иногда я пугалась собственных мыслей. Мне не нравилось то, во что я превращалась. Но остановиться уже не могла.

Я поправила плат перед маленьким зеркальцем над рукомойником и вышла к тете.

Мы спустились в приемную — пустую, строго обставленную комнату с высокими окнами. Кайран Тангрид стоял у окна, заложив руки за спину. На нем был темно-серый дорожный костюм, припорошенный пылью. Он выглядел так, будто только что сошел с дороги, но даже усталость не нарушала его собранности.

На грубом деревянном стуле поодаль сидела девушка в плаще с низко надвинутым капюшоном.

Видны были только губы — нежные, чуть дрожащие.

— Добро пожаловать в Обитель Семи Огней, — ровно произнесла Северина. — Полагаю, эта юная леди — ваша подопечная, которую вы хотите доверить моему попечению?

Кайран поклонился.

— Благодарю за гостеприимство, настоятельница. Позвольте представить вам Лиору Велес. Она осталась сиротой, и я счел своим долгом взять ее под опеку. Ее покойный отец был моим другом. К сожалению, мои дела не позволяют мне полностью исполнять обязанности опекуна, поэтому я решил, что Лиора проведет ближайшие три года здесь. Я буду навещать ее, когда смогу, и, разумеется, сделаю