Софья Ролдугина - Моя рыжая проблема

Я тут же ярко представила химеру с оголёнными костями. Захотелось поджать ноги, хотя до смертоносной синевы было километров пять или около того.

Ущелье вывело нас в долину, точно сшитую из клочков ткани. Сказочно — изумрудные холмы вдруг сменялись ковром из алых и пурпурных цветов, а затем сразу, без намёка на переход, вырастала стена деревьев — великанов, обрамляющих глубокую воронку в земле или тёмно — синее озеро. Две широкие реки стекали с гор и ближе к краю долины сливались в одну, и в общем русле россыпью лежали мелкие островки, словно кто‑то опрокинул коробку с детскими карамельками. Здесь Тейт заставил свою оранжевую птицу спуститься и пролететь ниже; её тень скользила по водной глади, и кто‑то в глубине, быстрый и едва различимый, гнался следом, так что иногда можно было разглядеть сверкающий гребень или гибкий хвост.

За долиной скалы опять начали задираться к небу. И стало ясно: то, что поначалу казалось скоплениями облаков, на самом деле горные пики. По самым скромным подсчётам, километров пятнадцать высотой! А то и больше… Вершины терялись в тучах, словно нарочно согнанных в стаю вокруг каменных исполинов.

Мимо одного из таких колоссов мы как раз и пролетали, когда рыжий вдруг наклонился к моему уху и интимным тоном сообщил:

— Лагон — тайное место, цитадель. Но все равно каждый маг может найти сюда дорогу. Только пускают не любого.

— Тебя‑то, надеюсь, пустят? — поинтересовалась я осторожно.

Эмпатический купол к тому времени был свёрнут до минимума, чтобы сэкономить силы. Но если словарного запаса хватало для общения, то различать оттенки интонаций пока ещё получалось не слишком хорошо. И то, что вытворил Тейт вместо ответа, повергло меня в шок.

Рыжий цокнул языком и дёрнул за один из ремней. Птица встрепенулась… и резко сложила крылья.

Чёрно — алые скалы рванули навстречу с быстротой и неотвратимостью экспресса в подземке. Точно не мы на них падали, а они — на нас. Дыхание перехватило, из глаз брызнули слезы. Склон оскалился бритвенно острыми сколами — даже разбиться не успеешь, разрежет на подлёте, без боли.

А Тейт, сволочь, захохотал в голос!

«Он не самоубийца», — подумала я. А поверить не успела — и зажмурилась.

На ощупь скалы были точно упругий поток тёплого воздуха в аттракционе типа аэротрубы. Слезы мгновенно высохли. Падение сначала мягко замедлилось, а потом остановилось. Птица с металлическим скрежетом раскрыла крылья и начала упорно продираться сквозь преграду, когда я наконец открыла глаза. Вокруг висел плотный багровый туман. Через мгновение он сгустился ещё больше — и выплюнул нас на открытое пространство, точнее, на окраину секретной долины — чаши, близняшки той, где прятались свободные.

Фальшивый скальный купол изнутри был совершенно прозрачным и позволял разглядеть ясное небо с жизнерадостным блином солнца. Света более чем хватало. Химерическая птица, повинуясь сигналу, спланировала на ровную площадку. Тейт подхватил меня на руки и спрыгнул на землю.

— Отпустить тебя, Трикси? — спросил он коварно. — Или ноги пока не держат?

Честное слово, я такую жажду убийства не испытывала даже рядом с милой белобрысой кузиной.

— Послушай, тебе кто‑нибудь говорил, что ты мелкое пакостное зло? — спросила я, стараясь с помощью купола донести смысл максимально ясно.

Однако рыжего это смутило не больше, чем проповедника из «Свидетелей Альтернативы» — закрытая перед носом дверь.

— Говорили, — признал он и с толикой гордости добавил: — Ты даже не представляешь, что и как часто мне говорят.

— Учту. А теперь убери руку из‑под платья. И поставь меня на землю.

Послушался рыжий беспрекословно — уже хорошо. А пока я приходила в себя и приводила в порядок одежду, он снова засвистел, но в иной тональности, чем прежде. Крылатая химера вытянула шею, топорща жёсткие перья, щёлкнула зубастой пастью, больше подходящей какому‑нибудь древнему ящеру, и — начала стекленеть. Через несколько секунд она стала совершенно прозрачной и почти бесшумно побежала в сторону ближайших зарослей, оставляя на влажной почве оставались заметные вмятины.

Злость из — да дурацкой выходки как‑то испарилась; стало не по себе. И подумалось, что размеры размерами, но вообще‑то по законам физики летать такое диво не может. И уж тем более — носить на спине двух пассажиров.

— Слушай… А вот это был айр, да?

— Угу, — подтвердил рыжий.

— И откуда он у тебя?

Откровенно признаться, я не собиралась подкалывать Тейта или смущать. Но он вдруг стушевался и по — детски уткнулся взглядом в собственные ботинки.

— Ну… Может, мне его подарили, потому что я такой хороший?

«Подарили»? Ну — ну. Откуда тогда воспоминания о чудовищном нагоняе, интересно.

— Может, — не стала я спорить. — А мы сейчас где?

Рыжий встрепенулся.

— В Лагоне. И, кстати, чуть не забыл сообщить нашим.

Он торжественно воздел к небу ладонь, сжал руку в кулак — и высоко вверх, едва ли не до невидимого купола, ударил фонтан трескучих оранжевых искр. Длилось это всего несколько секунд, потом Тейт зашипел и принялся трясти рукой, словно обжёгшись.

— Вроде хватит. Пойдём, — на лице у него была написана смертельная решимость.

Мне это очень, очень не понравилось.

— Ты ничего не хочешь сказать? Может, мне надо переодеться? — Прикусив губу, я нервно попыталась одёрнуть подол пониже середины икр, но платье, увы не тянулось. — Там какая‑то опасность? Сначала надо подготовиться? — Шрах, трещу тут, как Лоран в бутике! Позорище… — Ты можешь хоть что‑то ответить? Понимаешь, что я говорю?

Рыжий развернулся, сгрёб меня в охапку и упёрся лбом в лоб.

Дыхание перехватило.

— Ты моя добыча, — произнёс он чётко, глядя в глаза. — Я тебя никому не отдам. Ничего не бойся и верь мне. Поняла?

Я кивнула, потом спохватилась и склонила голову к плечу. Он усмехнулся и потрепал меня по волосам.

Ноги почему‑то подгибались сильнее, чем после падения сквозь фальшивую скалу.

Долина оказалась больше, чем я подумала вначале. В отличие от убежища свободных, рельеф здесь был разнообразнее. Вдалеке виднелось несколько больших холмов и четыре узкие высокие скалы, напоминающие то ли башни, то ли сталагмиты — переростки. Одну широкую расщелину мы обошли по дуге, другую пересекли по каменному мосту. В ближайшем лесу преобладали знакомые уже деревья — великаны с пронзительно зелёной листвой, но попадались и заросли травы с розовыми соцветиями — метёлками. Смертоносная голубая «губка» нигде не мелькала — и то славно.

Когда мы вышли на дорогу, вымощенную светлым камнем, то мне стало жутковато. По обочинам время от времени попадались небольшие шары из материала, напоминающего красно — зелёный мрамор, испещрённые полустёртыми белыми значками. Шаги порождали гулкое эхо, притом что отражаться звуку вроде было не от чего.