Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

И никогда прежде не проявлял настоящей жестокости.

Но почему он так поступил? Я не хотела думать. Проще было ненавидеть. Разжигать гнев и надеяться, что он вытравит все ненужные чувства.

А слова Лиоры задели именно ту часть меня, которой больше нельзя было давать голос.

— Если он такой замечательный, может, мне стоит разорвать нашу сделку? — резко сказала я. — Тогда ты сама сможешь ублажать его в постели.

Лиора побледнела и сжалась.

Я тут же пожалела о сказанном.

Но гордость не позволила отступить.

Рядом раздался холодный голос:

— Что здесь происходит?

Кайран стоял в нескольких шагах от нас.

Я нашла новый предмет для раздражения и резко обернулась.

— Лиора, кажется, изменила приоритеты. Теперь она всецело на стороне короля.

— Это не так, — беспомощно сказала Лиора, бросая на Тангрида умоляющий взгляд. — Я только сказала, что понимаю, почему они поссорились. Адриан приревновал ее.

Что-то внутри меня оборвалось.

— То есть вы думаете, это хороший повод ворваться ко мне ночью, сорваться в боевое перевоплощение и едва не взять меня в таком виде? — голос мой сорвался. — Мне пришлось умолять его, пока он наконец не пришел в себя. А потом он просто указал мне мое место и сделал то же самое уже в человеческом облике. Утром сказал, что почти ничего не помнит, и попытался оправдаться. Разве это не самое страшное унижение, какое можно представить?

Меня трясло.

Я уже не понимала, кому и что говорю. Накопившиеся эмоции вырвались наружу слишком резко. Я была на грани срыва и видела, что Лиора и Кайран не знают, как меня остановить.

— Прости, — жалобно прошептала Лиора. — Я не знала…

— Какого демона тогда ты лезешь с советами, не зная, что произошло⁈

Я почти закричала.

Лиора вздрогнула.

Кайран молча подошел, осторожно взял меня за плечи и увел к деревьям, туда, где нас не могли увидеть фрейлины. Когда мы оказались в укрытии, он чуть крепче прижал меня к себе и начал успокаивающе гладить по волосам.

Я хотела оттолкнуть его. Сказать, что не нуждаюсь в жалости, но вместо этого уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

Гнев ушел так же внезапно, как пришел. Осталось только опустошение. Усталость. Жалость к себе, которую я презирала, но уже не могла удержать.

Рядом звучал мягкий голос Лиоры. Она тоже пыталась меня успокоить, но я почти не разбирала слов.

Не знаю, сколько длилась эта истерика. Когда слезы наконец иссякли, я отстранилась от Кайрана и попыталась вернуться в реальность.

Тангрид внимательно посмотрел мне в глаза.

— Адриан непростой человек, — тихо сказал он. — Импульсивный. Жесткий. Иногда жестокий. Но Лиора права в одном: есть черта, которую он вряд ли переступил бы сознательно. Я никогда не слышал, чтобы он так поступал с женщинами. В каком бы состоянии ни был. То, о чем вы рассказали, наводит на определенные мысли.

— И вы туда же.

Я устало потерла виски.

— Оправдываете его.

— Я не оправдываю, — возразил Кайран. — Я пытаюсь понять.

— Мне все равно, почему он это сделал.

— А мне нет, — жестко сказал он. — Потому что, если кто-то помог ему сорваться, это важно для нас всех.

Я замолчала.

Кайран говорил уже тише:

— Когда вы сказали, что он почти ничего не помнит, я вспомнил одну историю. Во время войны Раяна как-то рассказывала об обычаях оборотней. У них есть трава, настой из которой усиливает агрессию звериной природы. Перед боем его иногда дают воинам, чтобы разжечь ярость. После него они впадают почти в бешенство. Наружу выходят худшие качества: ревность, жестокость, собственнический инстинкт, желание подавить. А когда действие заканчивается, мужчина чувствует себя как после тяжелого похмелья и помнит только обрывки.

Я смотрела на него, не моргая.

— Хотите сказать, король был под действием такого зелья? Удобное оправдание.

— Я говорю, что это возможно.

Лиора вдруг приглушенно вскрикнула.

Мы оба повернулись к ней.

— Я кое-что вспомнила, — взволнованно сказала она. — Вчера в конце бала я видела, как Раяна сама поднесла королю бокал вина. Я тогда решила, что она просто пытается привлечь его внимание. Он взял бокал, выпил почти сразу и отогнал ее. Я еще обрадовалась, что ее затея не удалась. Но она вполне могла что-то добавить.

— Это только предположение.

Я покачала головой.

— Доказательств нет. Адриан вчера и так много пил.

— В первые месяцы после войны он тоже много пил, — задумчиво заметил Кайран. — Мне не раз приходилось быть рядом во время его кутежей. Но никогда, в каком бы состоянии он ни был, король не был по-настоящему жесток с женщинами. Да, он мог быть грубым, несдержанным, отвратительно самоуверенным. Но то, о чем вы рассказали, моя королева…

— Давайте оставим эту тему.

Я поморщилась.

Слова «моя королева» прозвучали сейчас слишком больно. Напомнили, кто я. Зачем я здесь. И как далеко зашла в собственном падении.

— Не важно, почему он это сделал. Адриан — наш враг. Надеюсь, скоро мы избавимся от него навсегда.

Я сказала это твердо, почти убедительно.

Хотя лгала самой себе. Потому что какая-то часть меня отчаянно хотела, чтобы Кайран оказался прав. Чтобы вина Адриана была не такой простой. Чтобы вчерашний зверь был не им, а чем-то, что Раяна вытащила наружу насильно.

Эта надежда была унизительной. Я возненавидела себя за нее.

Когда я достаточно успокоилась, мы вышли из укрытия и двинулись по аллее, делая вид, что просто гуляем.

В какой-то момент я увидела Раяну с группой дам из ее ближайшего окружения.

Заметив меня, волчица медленно улыбнулась. Так, что по коже прошел холод.

Она оглядела меня с головы до ног, задержалась взглядом на моем бледном лице, на покрасневших глазах — и в ее улыбке появилось довольство.

Я остановилась. Теперь сомнений почти не осталось. Кайран прав. Это существо ударило, когда я совсем не ожидала. И самое отвратительное — добилось ведь своего.

Раяне удалось воздвигнуть стену между мной и Адрианом. Стену, которую вряд ли что-то сможет пробить.

Даже если я буду на сто процентов уверена, что Адриан был под действием зелья, затмившего разум, сама мысль снова оказаться с ним в постели вызывала страх и отвращение. Тело вздрагивало от воспоминаний. Кровь, прежде тянувшаяся к нему, теперь металась между болью и зовом пары, не понимая, как можно одновременно хотеть спрятаться