Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

— Госпожа, не принимайте всё так близко к сердцу. Мужчины они такие… вспыльчивые. Вы даже не представляете, каким бывает Афанасий, когда что-то ему не по нутру. Но потом он отходит — и всё снова хорошо. Думаю, Евгений Петрович остался здесь, потому что любит вас, хоть и не может признаться. Аристократы — народ гордый, да и со дня смерти Трофима Петровича прошло слишком мало времени. Вы-то сейчас в трауре…

Я кивнула не из согласия с ее словами, а просто по инерции. Дома траур я не носила — здесь, в этом мире, такая традиция соблюдалась не слишком строго. Если выйду на люди, надо будет только чёрную брошь на грудь нацепить, этого знака будет достаточно. Да и сам траур длился недолго — месяца три, не больше. Другой мир, другие приличия.

Однако аргументы Марьи по поводу намерений Евгения Петровича я не приняла.

— Нет, Марьюшка, — мотнула головой. — Всё намного сложнее, чем кажется. Мужчины — собственники. Узнав, что я беременна непонятно от кого, Евгений Петрович возненавидел меня еще сильнее, чем раньше. А ещё он очень недоверчив. Если он и испытывал ко мне какие-то приятные чувства, то это было не более чем наваждение. Думаю, это наваждение давно прошло…

Но Марья лукаво улыбнулась:

— Вы такая наивная госпожа! – прошептала она. – Еще слишком юная, чтобы разбираться в мужчинах. Нам нужен какой-нибудь кавалер, чтобы вызвать у Евгения Петровича ревность, и тогда правда откроется вам!

Я посмотрела на женщину с недоверием.

— Иногда, Марьюшка, ты меня пугаешь! Откуда в тебе столько дерзости? Да и где этого кавалера взять?

— О, не волнуйтесь! Я что-нибудь придумаю! – заявила Марья уверенно. – Вот увидите, Евгений Петрович не устоит и тут же откроет вам свое сердце. Иногда мужчинам нужен хороший пинок под зад!

Глава 59. Ревность?

Я назначила Афанасия управляющим, а Марью своей личной помощницей. Возвысила их настолько, что их слова теперь слушались как моего. Марья, на удивление, проявила характер и из мягкой, доброй простушки превратилась в строгую руководительницу, которая всё держала в ежовых рукавицах. Честно говоря, я удивилась — никогда не думала, что её талант настолько многогранен. Поразительные люди…

Афанасий тоже хорошо вписался в новую роль. Он был не так строг, как жена, но придирчив и дотошен. В общем, помощники у меня оказались что надо.

Я подумывала приблизить их ещё больше и решила, что отныне они будут завтракать и обедать вместе со мной. Если даже Евгений Петрович будет против такого соседства — что ж, это станет его проблемой. Может быть, ему так надоест, что он быстрее отсюда съедет. Но Марья и Афанасий от такой чести отказались.

— Но почему? — обиделась я. — Вы моя семья, и я хочу, чтобы все об этом знали.

— Нет, госпожа, — Марья мотнула головой. — Не наше там место. Прошу, не втягивайте нас в эти тяжбы. Сейчас нас уважают и относятся к нам как к старшим, но если мы будем с вами как будто наравне, нас возненавидят. Вы же нам проблем не хотите?

Я подумала, что настаивать было бы эгоистично.

Так что же, теперь снова придётся принимать пищу только в компании Евгения Петровича (Тимоша не в счет)? Это так уныло и грустно, потому что… видеть его не могу!

* * *

И вот — ужин.

С тех пор как Марья и Афанасий приехали, Евгений Петрович целыми днями отсутствовал, появлялся только к вечеру, и сегодняшний ужин должен был стать первым совместным за долгое время. Я старалась не думать о нём, старалась не думать о том, что увижу его снова. Да-да, все эти дни мы почти не виделись. Каждая встреча с деверем грозила стать для меня испытанием, и я не была уверена, что выдержу его с достоинством.

Мы с Тимошей пришли первыми. Я села на своё место, ребёнок — напротив. Марья стояла чуть в стороне, лично руководя тем, как накрывают столы.

Вошел Евгений Петрович. Окинув взглядом гостиную, он остановился на Марье и удивлённо приподнял брови.

— О, здравствуйте! — произнёс он неожиданно. — Какая встреча! Марья, это вы?

Женщина слегка растерялась, потом мило улыбнулась.

— Здравствуйте, Евгений Петрович.

— Рад вас видеть, — продолжил молодой человек. — Ну что же вы? Присаживайтесь.

Но она мотнула головой.

— Простите, господин, но отныне я работница в этом доме. Мне не пристало сидеть рядом с господами.

Евгений Петрович удивлённо повернулся ко мне, а я смутилась. Смутилась так, будто была в чём-то виновата, будто должна была заставить Марью сесть с нами за один стол, будто обязана была сделать её членом семьи, а не управляющей.

Нет, ну умеет же он ТАК смотреть!

Наконец деверь тоже сел. Марья поспешила к Тимоше, чтобы помочь ему выбрать блюдо. А к молодому человеку подошла другая служанка. Бросив на неё взгляд, я узнала ту самую девицу, которую видела на похоронах. Странно, но до сегодняшнего дня я больше её не встречала. А она до сих пор здесь.

Девица, конечно, была роскошной — по крайней мере, не обратить на неё внимания было невозможно: тонкая талия и внушительная грудь разительно отличала её от окружающих женщин. Она начала обслуживать Евгения Петровича, причём наклонялась настолько низко, что попадала в зону его внимания. Он пару раз бросил на неё взгляд, а я… вспыхнула. Эта картина стала каким-то ударом под дых.

А может, она его любовница, и он остался в этом доме ради неё???

Боже, как же это ужасно! И как я зла! Всё внутри меня забурлило, мысли полились потоком, злость наполнила душу до такой степени, что захотелось устроить скандал. Боже, это же кошмар! Я никогда не была и не буду истеричкой. Что со мной творится? Началась послеродовая депрессия? Но я ещё не родила!

Зажмурилась, пережидая, пока вспышка эмоций утихнет, после чего приказала держать себя в руках.

Меня не интересует Евгений Петрович и его возможные похождения! Это не моё дело! Но...Боже, ну кого я обманываю? Он интересует меня, как пастуха интересует его овца, как кухарку интересует обед, который она готовит. Эта мысль была такой унизительной, что я поспешно принялась за еду, надеясь избавиться от нахлынувшего безумия и, не дай Бог, не выдать себя.

Но так торопилась, что поперхнулась и