Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

Я благодарю целителя Ларена и прощаюсь.

Теперь остаётся ждать.

Возможно, уже завтра утром Калеб проснётся и вспомнит всё о том дне.

Я вытираю руки полотенцем и выхожу из ванной.

В спальне почти темно, и только мягкий свет лампы ложится на лицо Гаспара.

Он не спит. Ждёт меня.

Его глаза вспыхивают сразу, как только я переступаю порог.

И каждый раз, когда он смотрит на меня вот так… Будто я — самое прекрасное, что случилось в его жизни… Я снова чувствую себя самой любимой.

И не могу скрыть своего восхищения мужем.

Сколько в этом мужчине силы духа. Он терпит мужественно своё положение, не сетует, не жалуется. Он умеет сделать так, что в его присутствии, отступают все мои тревоги.

Тёплый свет мягко ложится на его лицо.

Я подхожу к кровати, беру его за руку, прижимаюсь щекой.

Он гладит меня, невесомо целует в лоб, обнимает.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая обещание магистра Гилберта. Сегодня днём он сказал, что завтра привезёт лекарство для Гаспара.

Мы оба ждём не дождёмся.

Глава 90

Утром, как обычно, еду в больницу и провожу лечение лорда Пирса.

Заканчиваю пораньше, торопясь домой, потому что к обеду мы ждём магистра Гилберта.

Адриан убирает инструменты, складывает повязки, а я устало растираю поясницу — малыш растёт и становится уже тяжеловато его носить.

В дверь осторожно стучат.

— Леди ван Райден… для вас письмо, принёс посыльный, — санитар протягивает мне небольшой конверт.

Нахмурившись, принимаю его. На конверте стоит знакомая печать — моей подруги леди Бриджит Вирр.

Я извлекаю сложенную вдвое записку.

Почерк знаком.

Читаю:

«Дорогая Николь. Я узнала, что ты в столице. Мы так давно не виделись. После твоего переезда я потеряла возможность писать тебе. Надеюсь, ты не в обиде. Николь… мне очень плохо. Уже неделю ужасно болит живот. Целители разводят руками. Иногда боль становится такой сильной, что я почти теряю сознание. Пожалуйста, приезжай…»

На этом письмо обрывается.

Я перечитываю последние строки ещё раз, и в груди поднимается тревога.

Бриджит…

Мы жили по соседству в столице.

Именно она первой постучала в дверь нашего нового дома, когда мы с Солом только переехали. Принесла яблочный пирог, познакомила с соседями.

Мы часто встречались и разговаривали, но после побега связь оборвалась.

Как она узнала, что я здесь?

Мысль вспыхивает мгновенно.

Сол.

Кто ещё мог пустить этот слух?

Я медленно складываю письмо.

Неделю болит живот… Почти теряет сознание…

Это очень похоже на внутренний разрыв… Если кровотечение, то нельзя медлить…

Я попрошу лорда Эрла поехать к Бриджит как можно скорее — он хороший целитель, я ему доверяю.

Выхожу в коридор, заглядываю в соседнюю операционную. А там… Лорд Элр стоит над столом, весь по локоть перепачканный кровью. Оперирует.

Опытным взглядом оцениваю, что освободится он нескоро.

Если Бриджит, попросившая меня о помощи, погибнет, я никогда себе этого не прощу.

Беру целительский чемоданчик и шагаю к выходу.

— Что произошло? — спрашивает Метс.

— Моей подруге требуется помощь. Заедем к ней.

— Не нравится мне эта идея, — он недовольно поджимает губы.

— Поэтому вы и солдаты едете со мной.

Карета несётся через город. Экипаж сопровождают всадники, выстроившись коробкой — впереди, по бокам и сзади.

Скоро мы уже подъезжаем к дому Вирров.

Карета въезжает во двор сквозь высокие кованые ворота, останавливается.

Метс быстро осматривает территорию и только подаёт руку, помогая мне выйти.

Я поднимаю взгляд — через стену каменного забора высится мой прежний дом. Особняк Бекфорда, в котором я прожила несколько лет. Этот дом я считала своим, думала, что мы осели здесь навсегда после многих лет скитаний, и особенно старалась создать уют.

Я тут же отвожу взгляд.

Не хочу смотреть, не хочу вспоминать.

Кладу ладонь на живот — теперь у меня совсем другая жизнь, и я очень рада переменам.

Охрана входит в дом первой, затем — я.

Слуги бледные, стоят вытянувшись по струнке.

— Леди Николь, хозяйка ждёт вас в спальне, — цедит молодой мужчина в форменном камзоле. — Идёмте, я вас провожу.

Мы быстро идём по коридору. Метс шагает впереди.

Слуга замирает перед дверью и виновато втягивает голову в плечи.

— Леди Бриджит просила впустить только леди Николь, она не хочет чтобы её видели посторонние в таком состоянии.

Метс даже не смотрит на него.

— Я должен проверить.

— Николь!.. Пожалуйста! Где ты… — из-за двери вдруг доносится женский стон.

Я вздрагиваю.

Метс мгновенно распахивает дверь.

Первым входит внутрь.

Лишь через его плечо успеваю увидеть Бриджит — она лежит на кровати, согнувшись от боли.

Все сомнения исчезают мгновенно, я толкаю дверь шире, тороплюсь к кровати.

— Бриджит!

И в этот миг…

Вокруг обрушивается ударная волна.

Мется швыряет Метса обратно в коридор. Дверь с грохотом захлопывается, будто по ней ударила невидимая гигантская ладонь. В следующую над комнатой вспыхивает плотный полупрозрачный купол.

За дверью кричит Метс, солдаты бьют магией, но звук доходит приглушённо, словно я оказалась глубоко под водой.

Ширма у стены отлетает в сторону, и на меня вышагивает высокая тёмная фигура Сола Бекфорда.

Ловушка.

Ему удалось ударить исподтишка.

А подруга? Неужели заодно?

Я медленно оборачиваюсь к Бриджит.

Только что лежавшая без сил, она быстро соскакивает с постели и забивается в угол комнаты.

— Прости, Николь… — по её щекам текут слёзы. — Он угрожал…

Сол победно улыбается.

— Здравствуй, дорогая. Я соскучился.

Голос звучит ласково, и от этого становится ещё страшнее.

Бекфорд делает шаг ко мне. Ещё один. Приближается медленно и неотступно.

— Что тебе нужно, мерзавец? — резко шиплю я.

— Я пришёл забрать своё.

Его взгляд останавливается на моём животе.

— Ведь этот ребёнок мой.

Я непроизвольно отступаю, ладонь сама ложится на живот.

— Не подходи.

— Разве ты не рада меня видеть? Но малыш то рад папочке. Я хочу убедиться, что это мой ребёнок.

Он продолжает приближаться.

— Одного прикосновения достаточно, чтобы решить твою судьбу, Николь.

Пальцы уже почти протягиваются ко мне.

— Если ребёнок мой — ты сегодня же поедешь со мной домой. И всё будет по-прежнему.

Голос становится холоднее.

Жестче.

— А если нет…

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Тогда ты очень пожалеешь о своей измене.

Он медленно переводит взгляд на живот.

— И это отродье никогда не родится. Я уничтожу его