Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

глазами прыгали кровавые пятна.

— Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! — в рычащем хрипе я не сразу узнала

собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.

— Киприан, как ты вовремя! — Карола рванула навстречу мужчине, а я с трудом

встала с пола, взгляд, как приклеенный, не отрывался от чёрного пятна. — Эта

дрянь натравила на меня свою заразную крысу! — заявила она. — А я к ней

вошла, потому что мы искали Вико, и мне послышался его голос за дверью. Ты

представь мой ужас! Только сюда пришли, как бедному Ганну стало плохо, а

ведь эта часть замка мне не знакома, вокруг никого. Но я так волновалась за

малыша, что взяла ключи, открыла дверь, а крыса кинулась на меня. Это было

кошмарно, Киприан! Я едва успела испепелить эту гадость! Даже сейчас руки

дрожат!

Рыжая тварь продемонстрировала трясущуюся конечность, и просто упала на широкую

грудь жениха, стиснув его в объятиях.

— Я так боюсь насекомых и грызунов, а тут больная, грязная крыса, Киприан!

Только вообрази моё состояние!

— Врёшь! — мой крик перекрыл стенания актриски. — Ты ворвалась сюда, чтобы на

меня посмотреть! И убила моего питомца! — в горле встал ком, по щекам

покатились слёзы, и Карола воспользовалась этой паузой.

— Ты смеешь на меня клеветать, человечка?! — она настолько натурально

изобразила возмущение, что даже я почти поверила. — Киприан, неужели я

должна выслушивать такое в твоём доме? И как она со мной разговаривает?

Тыкает фрейлине королевы? Да кто она такая?! И ради Творящего света, почему

она без юбки? А ведь в замке ребёнок! Мальчик!

— Прекрати, Карола, — сухо оборвал её жених. — Эта девушка из другого мира,

может, там такова обычная одежда? Уж на нижнее бельё она совсем не похожа,

даже мой маленький сын это заметил. И, откровенно говоря, крыса, хоть и

облысела на моих глазах, больной не выглядела. Может быть, ты погорячилась,

убив её?

Я надрывно всхлипнула, не сдержавшись, и в этот момент Ганн, которого приводили

в себя прибежавшие служанки, застонал и с их помощью сел. Он потёр ладонью

лоб, и казалось, не понимал, где находится, озирался и хмурил брови, а я

уцепилась за возможность доказать свои слова.

— Пушок не заразный! И он просто хотел напугать её, чтобы из ревности не

прибила меня, как твоего управляющего. Ему не стало плохо! Это она сделала,

сам его спроси! — мой голос звенел от бессильной ярости. Я хотела в клочья

порвать рыжую, и понимала, что ничего не могу поделать.

— Я? Прибила чужого слугу? — оскорбилась Карола и гордо вскинула голову. — Ну,

это уж слишком! Киприан, почему ты молчишь? Неужели сомневаешься в моих

словах? Нет, это решительно невыносимо!

Однако жених молчал и переводил взгляд с невесты на меня, на пятно на полу...

Управляющий встал, шатаясь, и хозяин, отойдя от льнувшей к нему невестушки,

сжал его плечи и с тревогой заглянул в бледное лицо.

— Ганн, как ты?

— Жить буду, господин, — ответил тот слабым голосом, — только что-то голова

болит. Скажите, мастер Вико нашёлся? Мы с леди Лихс весь замок обыскали, его

нигде не было, а тут, вроде голос его услышали, но мне стало дурно, а потом

я и вовсе отключился. Простите, милорд! Я вас подвёл, — старик виновато

опустил голову.

— Вот! И кто же из нас лгал? — высокомерно усмехнулась Карола, глядя на меня, а

потом снова вцепилась в рукав жениха и испуганно проговорила: — Киприан, но

где же Вико? Я так волнуюсь!

И снова короткий насмешливый взгляд на меня, пока дракон отвернулся к слуге.

Она торжествовала победу, а я растерянно хлопала мокрыми ресницами, не веря

своим ушам. Почему управляющий врёт?..

— Да, надо найти молодого господина, — старик засуетился, одёргивая одежду, но

хозяин его остановил.

— Всё в порядке, Ганн. Вико встретил меня на лестнице замка, а тебе сейчас надо

отдохнуть. Мы сами тут справимся, иди, — он кивнул служанкам, чтобы увели

управляющего, а у меня, наконец-то прорезался голос.

— Но всё было не так... Они оба врут!

— Хватит! С тобой потом разберусь, — оборвал меня дракон и повернулся к девице:

— Карола, идём наверх. И пожалуйста, вытри слёзы, я их не выношу, — без

всякого сочувствия проворчал он, но глянул на меня, плачущую на самом деле,

а не красиво-показательно, и быстро отвёл взгляд, без упрёков.

Меня на этот раз не заперли, наверное, забыли, но это не имело значения. Я

легла на холодный пол и прижала ладонь к выжженному пятну.

— Прости, малыш. Ты пытался меня спасти и... — разрыдавшись, я потерялась в

своей боли. Одна. Неизвестно где.

— Почему ты её не прогнал? — донёсся из коридора дрожащий голос Вико. — Она

убила лысика, а ты чаем её поил! Как ты мог, папа? — раздались торопливые

шаги, ручка дёрнулась, дверь открылась, и мальчик буквально влетел в комнату

и застыл, глядя на меня, лежащую на полу. — Яна... Твой крысёнок... Эта

корова, она такая злая! Она всех ненавидит!

Малыш прислонился спиной к косяку и сполз на корточки, размазывая слёзы,

бежавшие из-под очков, а в дверях появился его мрачный отец.

Он подошёл, рывком поднял меня за талию, будто куклу, и усадил на кровать.

— Пол холодный, простынешь. И это, думаю, уже не нужно, — проговорил он глухо,

сняв с меня свой перстень, и повернулся к сыну: — Вико, сходи с Санде, скажи

принести сюда горячий успокаивающий чай и какой-нибудь еды.

— Я не голодна, — во рту так пересохло, что язык с трудом ворочался, а тело

казалось свинцовым, неповоротливым.

Конечно, этот человек не был виноват в том, что сделала рыжая тварь, и его

сынишка не был тем более, но всё в этом мире мне опротивело. Не хотелось

никого видеть и слышать, так что я застыла статуей, глядя в одну точку,

туда, где погиб Пушок.

— Тебе надо поесть, это придаст сил, — не посоветовал, а скорее приказал

дракон.

— Сил для чего? — я посмотрела ему в лицо, и он неожиданно отвернулся, будто

чувствовал за собой вину. — Ты отправишь меня домой? Для этого нужны силы?

Хватит вежливости, все мне тыкают, и я буду. Тор-милорд недовольно поджал губы,

но не возмутился, как проклятая самка страуса.

— Это невозможно, — он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

О, закрытая поза, неловко тебе со мной, да? Защищаешься?

— Почему? — я едва