Цирк сновидений - Б. Гринн

​Дыхание становится прерывистым, я с трудом пытаюсь вдохнуть в легкие хоть каплю воздуха, переводя взгляд с одного раскрашенного лица на другое, и пристально изучая новых артистов, замерших на арене. Когда же мой взор падает на самого высокого мужчину, стоящего в центре, сердце совершает отчаянный кульбит, подобно той акробатке. Глубоко внутри меня бушует истинная война чувств: я изо всех сил борюсь с непреодолимым желанием вскочить со своего места и броситься к нему. Какая-то посторонняя сила завладела моим телом и та невидимая нить, что приковывала меня к креслу, теперь неумолимо и безжалостно тянет меня вперед.

​Что со мной?

​Горло перехватывает спазмом, а нить дергает всё сильнее, увлекая меня прямиком к подмосткам.

Мне нужно убираться отсюда.

Мне нужен воздух.

Я не могу дышать.

Но тело наотрез отказывается повиноваться приказам разума.

​Даже сквозь плотный слой грима видно, что стоящий в самом центре мужчина — само воплощение совершенства. Во рту пересыхает, пока мой взгляд жадно скользит по облегающей черной футболке, которая, точно вторая кожа, подчеркивает рельеф его мышц, а кожаная куртка плотно облегает сильные руки. Я слегка склоняю голову и прищуриваюсь, фокусируясь на его фигуре, чтобы понять, насколько он накачен под этой одеждой.

​Я заставляю себя встряхнуться, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы просто усидеть на месте и мертвой хваткой вцепляюсь в кол, который я, по правде говоря, даже не знаю, как использовать. Всё это выглядит жалко. Я внимательно наблюдаю за ним, пока он вполголоса бросает какую-то фразу стоящей рядом вампирше — блондинке с колышущимся конским хвостом.

​Кровь закипает в жилах. Неужели это его девушка?

Боже, Дэнни, сосредоточься!

​Спутница кивает в ответ на его слова и он, тяжело вздохнув, поворачивается к толпе с совершенно нечитаемым выражением лица. Остальные вампиры смыкают круг по краям арены и кажется, будто всё помещение в едином порыве затаило дыхание в предвкушении. Или, возможно, это лишь моё воображение.

​— Вы все здесь сегодня потому, что жаждете превратить свои сны в реальность, ведь так?

​Я невольно закрываю глаза, слыша голос незнакомца. По спине пробегает дрожь от звука этого низкого, властного тембра, а температура тела, кажется, стремительно ползет вверх, пока тянущее чувство в груди становится почти невыносимым.

​Толпа отвечает нестройным «да», пока его взор продолжает блуждать по переполненным трибунам. Сердце пускается вскачь, когда его взгляд наконец начинает скользить по моему сектору.

В любую секунду… он меня увидит.

​— Ваши самые сокровенные, самые мрачные желания — на расстоянии вытянутой руки. Но я всё еще чувствую запах страха, исходящий от некоторых из вас. Если вы хотите прикоснуться к необъяснимому, то должны полностью довериться нам. Оставьте страх и погрузитесь в этот опыт без остатка.

​Зрители вокруг меня разражаются восторженными криками, когда его глаза наконец встречаются с моими. На мгновение время будто замирает, пока я тону в его багровых омутах. Лавина эмоций, накопленных за целую жизнь, накрывает меня с головой. В его расширившихся зрачках на миг вспыхивает ужас, но он тут же сменяется ледяным презрением.

Почему он так смотрит на меня?

​Щеки обжигает пламя смущения и в этот миг я принимаю твердое решение уйти. Мысли о мести за мать испаряются, оставляя после себя лишь горькое чувство отверженности мужчиной, которого я никогда прежде не встречала, что я считаю полнейшим безумием. Наконец тело откликается на мой зов: обретя способность двигаться, я поспешно поднимаюсь со своего места и пробираюсь сквозь толпу, бормоча извинения, когда случайно наступаю кому-то на ноги.

​Никто даже не обращает на меня внимания, пока я боком прохожу мимо завороженных зрителей. Я с трудом подавляю в себе острое, щемящее чувство обиды, замещая его железной решимостью.

​Я обязательно вернусь.

Теперь я понимаю, как устроено это балаганное действо и знаю, на какие уловки способны вампиры. Я вернусь сюда, набравшись опыта и вооружившись знаниями о том, как их истребить; я вовсе не сдаюсь, лишь пересматриваю стратегию. Быть может, сейчас я и нахожусь на пике своей физической формы, но через пятнадцать лет, когда я снова окажусь в этих краях, меня будет уже не остановить.

​Однако, едва я поворачиваюсь к выходу, как из густых теней наверху начинают медленно опускаться железные решетки.

Нет. Нет! Только не это!

​Мне не остается ничего иного, кроме как сорваться с места и броситься со всех ног прочь по проходу, отчаянно стремясь оставить между собой и ним как можно больше пространства. Но решетки словно обретают собственную зловещую волю: они опускаются всё стремительнее, пока окончательно не отрезают мне путь к спасению. Железные шипы с глухим звуком вгрызаются в землю и по черному металлу пробегает короткая вспышка золотистого сияния.

​— Что за хрень?

​Я спотыкаюсь и замираю перед самой преградой. По затылку вновь пробегает то самое, ставшее уже привычным, покалывание. Я резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с двумя парами пылающих багровых глаз, неморгающе смотрящих на меня из полумрака.

​Как они сумели очутиться здесь так быстро?

Женщина с высоким хвостом и тот загадочный мужчина, которого моё тело жаждало столь же неистово, как изнуренный путник жаждет воды в пустыне, остановились всего в нескольких шагах от меня. Он с любопытством склоняет голову и его глаза расширяются, как только он принюхивается к воздуху.

​Мне бы следовало дрожать от ужаса. Мне бы следовало бежать без оглядки, ведь всё в этом человеке буквально кричит об опасности. Но нечто в его взгляде, на краткое мгновение ставшем мягче, удерживает меня на месте, словно я вросла в землю. Теперь, когда он стоит так близко, его черты легче различить под слоем грима и прежде мне никогда не доводилось встречать таких людей. Высокий — нечеловечески, почти пугающе высокий — с короткими иссиня-черными волосами и выразительными скулами. Харизма исходит от него столь же отчетливо, как аромат дорогого парфюма. Кажется, будто я ждала его всю свою жизнь; все прежние смыслы моего существования вмиг перерезались острым ножом судьбы и сплетены в новую нить, ведущую лишь к нему одному.

​— От этой за версту разит страхом. Она нам не пригодится, Господин, — голос женщины звучит пронзительно и неприятно, напоминая скрежет ногтей по классной доске.

​Воздух вокруг стремительно остывает, но по моей спине, сродне ледяному туману, сгущающемуся перед лицом, струится холодный пот. Я растерянно моргаю, гадая, не является ли и это частью той магии, что царит в стенах этого места.

​— Другие будут недовольны, если её спустят вниз, — продолжает женщина. — Давай избавимся