Молодильные баночки попаданки - Анастасия Александровна Гудкова

расположение выдали противнику, на нас напали и случилось то, что случилось. Я не снимаю с себя вины, не досмотрел. Но предателем был сын того, кто судил тебя сегодня. Как ты понимаешь, в живых его уже нет. И я к этому не причастен, в то время, когда зловещая награда нашла своего героя, я боролся со смертью в одном из полевых госпиталей. Смерть я победил, а в битве за магическую силу - проиграл. Тогда-то судья отомстил мне. Точнее, в то время он был королевским дознавателем и повернул все так, словно я опасен для общества. Прямо как ты сейчас. Много лет я прожил с запечатанным даром. И только ты смогла вернуть мне веру в то, что все еще может быть иначе.

- Цветы же, - напомнила я.

- Нет, Никки. Цветы - лишь средство, которым я воспользовался. А ты - та, ради кого я готов свернуть горы.

Я прижалась к лорду и услышала, как ровно и уверенно бьется его сердце. Так, как бьется сердце человека, у которого в жизни все случилось так, как должно. И я вдруг поняла, что я больше не хочу сражаться против мира за свое счастье. Хочу слышать голос Максимиллиана, целовать его, чувствовать его защиту.

- Скажи мне, что ты останешься на сегодняшнюю ночь, - прошептал Рессар. - Я просто буду рядом, обещаю, что не сделаю ничего, о чем ты пожалеешь и...

- Если хочешь, я останусь навсегда, - перебила я его. - Без условий. Ты ведь собирался на мне жениться?

- Буду счастлив, Никки.

- И я буду. С тобой. Знаешь, лорд... Кажется, я тебя люблю...

Свадьба выдалась суматошной. Миранда о чем-то без конца спорила с распорядительницей, отец то и дело подливал себе успокоительного отвара, а Ханна суетилась, в тысячный раз поправляя миллион юбок моего платья. Потом своего, потом снова моего.

- Никки, я так за тебя рада! - всхлипывала сестра, почему-то при этом вытирая кружевным платочком мои совершенно сухие щеки.

- И я за себя рада, - весело заметила я. - Кстати, ты видела, как на тебя смотрит кузен Рессара?

- Видела, - хихикнула Ханна. - Он очень мил...

- И Миранде понравится, - подмигнула я, намекая на то, что он еще и весьма состоятельный парень.

Ханна безмятежно отмахнулась.

- Хватит с нее. Знаешь, Никки, после того как твой жених оплатил все долги отца, матушка стала куда спокойнее. Она даже разрешила мне поступить в академию, только я никак не могу определиться, какой факультет выбрать. Все кажется таким интересным!

- Обязательно выберешь, - я обняла сестру. - И будешь лучшей в своем деле.

- У меня перед глазами есть пример, - подмигнула Ханна. - О твоей лавке знает все королевство. Кстати... Ты уже сказала Рессару?

- Не сказала! - фыркнул Люцик, потягиваясь на кровати. - Видимо, боится, что испугается и сбежит от алтаря.

- Такой не сбежит, - покачала головой сестра.

- Я ей об этом и толкую, - возмутился кот. - А она только и твердит, что не время. А когда время?!

- Когда ты мышей ловить уйдешь, - недвусмысленно намекнула я. - Например, сегодня ночью.

- Уйду, - пообещал фамильяр. - И не вернусь, пока вы все не обсудите. Ишь, взяли моду...

- Люцик! -воскликнула Ханна. - Хватит, свадьба же! Ой, мы ведь уже опаздываем!

Сестра снова принялась суетиться. Диадема, фата, длиной как скатерть из рекламы средства для стирки, букет невесты. Несколько зернышек риса в правую перчатку - на долгую супружескую жизнь. А в левую - пшена, чтобы она была плодородной. Хотя куда уж плодородней с учетом того, что я так и не сказала Рессару...

Венчались мы в просторном храме, который весьма кстати располагался неподалеку от поместья моего жениха. Туда уже набились гости, превратив огромный зал в баночку для шпрот. Но это никого не смущало, желающих поздравить Максимиллиана Рессара с получением нового семейного статуса оказалось предостаточно.

Впрочем, моих гостей тоже было немало. Любимые клиентки и, конечно, мадам Жоли. Дамы сбивались в стайки, щебетали, как я прекрасна, и отходили, пропуская меня к проходу, по которому я должна была медленно и торжественно идти.

Вот только стоило мне сделать первый шаг и увидеть того, кто нетерпеливо переминался с ноги на ногу у алтаря, я почувствовала, как неистово забилось сердце, не желающее ни торжественных церемоний, ни пафосных слов, мечтающее лишь о том, чтобы этот мужчина был рядом со мной.

Кажется, Максимиллиан чувствовал то же самое. Вместо того, чтобы покорно дожидаться, пока невеста соизволит соблюсти все церемонии, он что-то сказал храмовнику и бодро направился мне навстречу. Пара мгновений - и он прижал меня к себе, бормоча в макушку:

- Никки, я так боялся, что ты не придешь... Честное слово, последние дни ты сама не своя, и я подумал...

- У нас будет малыш, - выпалила я. Более неподходящего момента выбрать трудно было, но я не удержалась. - Все, пошли жениться! Пока ты не передумал.

- Глупенькая, - расхохотался Рессар, сжимая мою ладонь в своей. - Я никогда не передумаю!

Кажется, слова храмовника не слушал ни он, ни я. Каждый думал о чем-то своем, но главное - первый супружеский поцелуй, мы не пропустили. В наши покои мы вернулись лишь поздно вечером, счастливые и женатые.

- Леди Рессар... - щурясь от счастья, пробормотал новоиспеченный супруг. - Тебе прекрасно подходит...

- Вывеску на лавке менять не буду, - предупредила я за мгновение до того, как меня подхватили сильные руки.

Люцик ловил мышей следующие семь дней, за что мы были ему несказанно благодарны.