Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр

Я вздохнула, уперев руки в бока и наблюдая за ней.

У меня не было выбора, кроме как взять ее с собой, что было далеко не идеальным вариантом, но и оставить ее здесь одну я не могла.

Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы ее понести.

Порывшись в вещах, я нашла длинный шарф и соорудила что-то вроде слинга, чтобы держать ее перед собой. Я слегка сомневалась, хорошая ли это идея — держать ее крошечные когти так близко к моим сиськам. Но, с другой стороны, у нее особо не за что было хвататься, так что, может, все обойдется.

— Ладно, детка, — сказала я, и тут же поморщилась от того, как легко с моих губ сорвалось прозвище, которым меня раньше называл Захария. Захотелось вымыть рот с мылом. — Давай попробуем.

Я подхватила ее и сунула в складки шарфа. Она сидела смирно, словно вообще не понимая, что происходит, высунув наружу только свою пушистую мордашку.

Я повернулась к зеркалу в полный рост и рассмеялась.

— Мы выглядим нелепо, — констатировала я.

Херувим посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Кого это ты называешь нелепой?»

— Ладно, справедливо. Это я выгляжу нелепо.

И звучала я тоже нелепо, но, честно говоря, из всего того пиздеца, что случился со мной за последние недели, это было самым нормальным, и мне это даже нравилось. Это приземляло.

— Давай соберем тебе водички и корма, — сказала я.

Лиск забрал большой рюкзак Коко, так что все, что у меня осталось — это маленький рюкзачок, с которым я пару раз ходила вместо сумки, пока какие-то ловкие карманники не своровали мой кошелек. По крайней мере, если они попытаются обчистить меня в этот раз, им достанется только кошачий корм.

Я накинула куртку, а затем и рюкзак.

Я сунула в кобуру новый пистолет. Мне было немного страшновато его носить, потому что я им еще ни разу не пользовалась, хотя и предполагала, что Захария — или кто-то из его людей — почистили его и отстреляли пару раз. Суть в том, что я к нему не привыкла, и мне это не особо нравилось. Но, по крайней мере, у меня было оружие, потому что я не собиралась идти в Гоморру с пустыми руками или таскать с собой этот чертов клинок.

Я свирепо уставилась на верхний ящик тумбочки. Надеюсь, он почувствовал мое презрение.

Я вышла из квартиры вместе с Херувим. Она вела себя тихо, пока я шла вниз по улице Процессий. Тротуары были чуть более многолюдными, чем прошлой ночью: в основном это были люди с зависимостями, которые не могли продержаться без клубов дольше суток. Некоторые бросали на меня взгляды, от недоуменных до насмешливых, но заговорить никто не пытался. За что я была им благодарна. Вероятно, все дело в выражении моего лица. Хоть я и не знала точно, как именно я выгляжу, я чувствовала свою энергетику. Я была решительно настроена и слегка взбешена благодаря Захарии, готовая снести любого, кто встанет у меня на пути.

Я пересекла улицу Процессий и свернула на Двенадцатую, пройдя мимо поросших мхом каменных стен кладбища Южных Врат, что привело меня в самую южную часть Гоморры. Абрам был не единственным моим покупателем, но обычно он брал то, что я приносила, даже если при этом выделывался. С другими договориться было сложнее. У некоторых были свои заказчики — криты в Хираме и Темпл Сити, желавшие заполучить конкретные артефакты, и из-за этого мне приходилось соваться в сомнительные лавки и иметь дело с еще более сомнительными личностями.

Это был не самый мой любимый способ заработка, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Эта часть города была настоящим лабиринтом. Единственной дорогой сюда служила Аллея Контрабандистов. За ним к лавкам и жилым домам вела череда узких переулков, петляющих между заброшенными зданиями. Самые безопасные маршруты я выучила на собственном горьком опыте, хотя, как и все в этом районе, слово «безопасный» было с сильной натяжкой.

Проскальзывая по одному из сырых проходов, я обхватила Херувим одной рукой, а вторую держала поближе к пистолету. Кое-где виднелись островки света от окон или открытых дверей, но в зияющей тьме могло произойти все что угодно.

Впереди, в полосе света, стояла женщина, перебирая в руках отрез ткани.

— Шарф не желаете, мадам? — предложила она.

Я проигнорировала ее и проклятие, которое она плюнула мне в спину, продолжая идти мимо мужчины, сидевшего по-турецки на одеяле и позванивающего связкой колокольчиков. На самодельной табличке было написано:

ИСЦЕЛЯЮЩИЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ, НАСТРОЕННЫЕ НА ЧАСТОТУ АНГЕЛОВ.

Интересно, что бы это значило, и сколько людей верят его россказням, хотя я сильно сомневалась, что кто-то, кто действительно нуждается в исцелении, станет искать его в Гоморре.

Здесь ничто не могло тебя спасти.

Я сделала еще несколько поворотов, петляя по переулкам, проходя мимо других сомнительных лавок — одна торговала экзотическими животными, другая сбывала нелегальную фарму — прежде чем обогнуть последний угол и остановиться.

Впереди в потоке желтого света стоял и курил мужчина. На вид он был ровесником Захарии. Темные волосы, лицо с резкими чертами, подчеркнутыми формой бороды. Он затянулся сигаретой, затем опустил руку и улыбнулся.

Улыбка была не то чтобы неприятной, но и не располагающей.

— Ну-ну, — произнес он. — Посмотрите-ка, кто здесь.

— Ваал¹³, — кивнула я в знак приветствия.

Его глаза блеснули в полумраке и опустились на слинг на моей груди, густые брови поползли вверх.

— Это что, ребенок?

— Это кошка, — ответила я, отодвигая ткань, чтобы Херувим могла высунуть мордочку.

— Оно и видно, — сказал он, снова затягиваясь. — Давненько не виделись, змейка. Какими судьбами?

— У меня новый клиент.

— Уже нашла замену Абраму?

Я напряглась. Мне не понравился его тон, и я задумалась, какие слухи ходят о смерти Абрама, но мне было не настолько любопытно, чтобы расспрашивать. Ваал мне не нравился. От него веяло жутью, и не по обычным причинам. Ваал не источал в мою сторону похоти, хотя я улавливала волны влечения. Скорее всего, я была для него слишком старой.

— С деньгами туго, — ответила я.

— Истинная правда, — сказал он, щелчком отправляя окурок во тьму, и зашел в свою лавку.

Это было узкое помещение, забитое стеллажами с иконами в сияющих золотых нимбах, статуэтками святых из олова и бронзы, а также инкрустированными вручную религиозными книгами. Эти вещи пользовались спросом у набожных, но известен он был не этим, по крайней мере,