Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

– Я всегда знала, что ты очень жестокий человек, – наигранно прошептала миссис Рэнтон и почти неслышно произнесла: – Мы немного посоветовались и приняли решение.

Джек неохотно перевел взгляд с листьев растения в сторону матери и внимательно уставился на преподавателя. Чья последняя фраза, брошенная как бы невзначай, не сулила лично ему ничего хорошего.

– Какое еще решение? – с нарастающим раздражением в голосе и без особого желания продолжать разговор, спросил Джек. Привычка его матери говорить загадками всегда выводила его из себя, и сегодняшний разговор, судя по всему, не обещал стать исключением.

– В последнее время Эрик ведет себя, мягко говоря, не лучшим образом, – тихо начала миссис Рэнтон. И то, как она произнесла имя его лучшего друга, заставило Джека в очередной раз взглянуть ей прямо в глаза. Теперь ее взгляд стал острым и внимательным.

– То, на что мы пошли двадцать три года назад, было отступлением от правил ордена. Очень серьезным отступлением, ты сам знаешь. Каждый месяц, а то и неделю, Алекс присылал нам подробные отчеты.

– Надо же было человеку на пенсии чем-то заниматься, – с легкой ноткой иронии пробормотал Джек.

– Не перебивай меня, Джек! – резко оборвала его миссис Рэнтон. – По мере прогрессирования его болезни он присылал их все реже. В одном из последних писем он обещал, что теперь за него это будет делать Эрик.

Джек опустил глаза и принялся внимательно рассматривать жвачку, тщательно размазанную кем-то по полу. Он прекрасно понимал, к чему клонит его мать, и это ему совсем не нравилось.

– После смерти Алекса мы получили всего несколько бессмысленных каракуль от Эрика. Причем написанных совершенно разным почерком, с кучей смайликов и прочей ерундой, – миссис Рэнтон пристально посмотрела на сына. – Ты можешь это как-то объяснить? И не сиди на столе! Что за дурная привычка! – прикрикнула она, снова драматично хватаясь за сердце.

– Что именно объяснить? – Джек не отрывал глаз от пола, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.

– Прекращай, Джек. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Я думаю, что не все так страшно, как Вам, мадам, кажется. Ему просто… Сложно следить за тем, кто живет с ним под одной крышей. И этот кто-то – его сестра, – последние слова Джек произнес почти шепотом, а про себя добавил: «могу еще и поспорить, кто за кем там следит».

– Это все равно что я начну следить за каждым шагом своего кота! Рано или поздно он это заметит и в отместку взроет все мои грядки или зассыт все вокруг! А если уж на то пошло, вы с отцом могли бы и сами зайти да посмотреть, что у них там происходит. Друзья как-никак, – с упреком сказал Джек и вновь посмотрел в глаза матери, едва сдерживая улыбку. Женщина явно не ожидала такого выпада от сына и замерла, приоткрыв рот от удивления. – И не наезжай на Эрика. У него депрессия. Он переживает. Ему нужно время.

– Грядки, говоришь, взроет? Джек, я не спорю, Эрик хороший парень, но встреча и разрыв с этой… Как ее…

– Сара.

– Да, Сара. Он стал безответственным! Мы больше не можем на него положиться! – с волнением и тревогой в голосе воскликнула миссис Рэнтон.

Джек громко сглотнул и, с трудом оторвав взгляд от пола, на котором он теперь разглядывал до безобразия интересное темное пятно, обреченно посмотрел в такие же зеленые, как и у него самого, глаза матери.

– Ну и чего ты хочешь от меня? Чтобы я лично проверял всю его писанину перед отправкой к вам? Правки вносил?

Миссис Рэнтон отвернулась к учительскому столу и, словно между делом, произнесла:

– Теперь ты будешь присматривать за Сабриной.

– Что я буду делать? – рявкнул Джек и с силой ударил по столу, на котором так и продолжал сидеть, несмотря на осуждающие взгляды матери. – Вы совсем с ума сошли? Я не эскорт, чтобы следить и охранять ее! Наймите ей другую охрану!

– Начиная с сегодняшнего дня, – совершенно спокойно, не обращая внимания на волну ярости сына, ответила миссис Рэнтон.

– Нет уж! Эта девица готова мне горло перегрызть! С самого детства и по сей день включительно!

– Значит, на то есть причина. Причем с самого детства и по сей день включительно, – парировала миссис Рэнтон и привстала на носочки, чтобы полить цветы, неровно расставленные на полках и подоконнике.

Джек нервно провел рукой по волосам, глубок вздохнул и принял самый страдальческий вид.

– Мам…

– Джек.

– Она ненавидит меня!

– Ну так переубеди ее!

– Мама.

– Не обсуждается. И выведи Эрика из запоя, а то он опять наворотит дел, а потом даже и не вспомнит об этом. Отчет через неделю.

– Об Эрике? – угрюмо спросил Джек.

– Об обоих! – тоном, не терпящим возражений, ответила миссис Рэнтон и, грациозно развернувшись на каблуках, принялась готовить реактивы и концентраты к предстоящему уроку.

В дверь робко постучали. И Джек, ни сказав больше ни слова, спрыгнул со стола и быстрым шагом вышел из аудитории, громко хлопнув дверью прямо перед носом ошеломленного первокурсника.

Он вышел на улицу и, стоя под мелками каплями дождя, сделал несколько глубоких вдохов. Его взгляд скользнул по студентам, спешащим по своим делам. Недолго постоял, глядя в серое бездушное небо, и тяжелой походкой направился к корпусу «В».

«Ну и в какое дерьмо ты вляпался теперь, друг? Нет, надо все-таки сказать спасибо своему деду, который двадцать три года назад усыновил годовалого сына одной из служительниц ордена «Гардия[1]» трагически погибшей при исполнении задания. А спустя несколько месяцев удочерил новорожденную девочку, дав ей имя Сабрина. И свою фамилию – Вентерс. Ах да, забыл упомянуть, что эта девочка, по совершенно случайному стечению обстоятельств, оказалась потомком одной из старейших французских семей, женщины которой слыли в народе ведьмами. Помимо своей внешней красоты, ведьмы обладали своеобразными и необъяснимыми, с точки зрения обычного человека, способностями.

На протяжении многих веков орден «Гардия» внимательно следил за родом де Маншанд. По крупицам собирая историю этой необычной семьи, и нередко вмешиваясь в их дела, чтобы предотвратить возможные беды и трагедии. Так продолжалось до тех пор, пока Мишель, мать Сабрины, не сбежала с новорожденной дочерью из дома, узнав, какую судьбу готовит для девочки ее бабушка Мари. И тут-то мой