Мой опасный магнат - Татьяна Гончарова

На миг я перестала существовать. И затем всё моё тело содрогнулось неукротимой судорогой. Оно выгнулось и затряслось совершенно беспощадно и неконтролируемо.

Спазмы удовольствия накатывали из самой глубины, такие сильные, что граничили с болью, но болью сладкой, желанной, очищающей.

Слезы хлынули из моих зажмуренных глаз. Я ничего не видела, не слышала, только чувствовала это колоссальное, сокрушительное высвобождение.

Сквозь марево сотрясающего меня наслаждения, я почувствовала и его реакцию.

Моё безумие, моя абсолютная капитуляция перед ощущениями, которые он мне подарил, будто стали для него сигналом.

Я почувствовала, как его тело над моим вдруг окаменело в высшей точке напряжения. Услышала его низкий, глубокий рык. Он содрогнулся на мне всем своим мощным телом, и я почувствовала, как он изливается в меня — горячей пульсацию.

В этот самый пик его объятия стали ещё теснее, будто хотел вдавить в своё тело, вобрать в себя. Его руки сомкнулись на моей спине, одна большая ладонь легла на затылок, прижимая моё лицо к его шее.

Его хвост, до этого игравший и ласкавший, теперь обвил моё бедро плотно, но без боли — живым тёплым жгутом, закрепляющим связь.

В момент моей наивысшей уязвимости, когда я разлетелась на миллион осколков наслаждения, он собрал меня в это кольцо из своей силы и тепла.

И, что было самым поразительным, Дрейк действительно удерживал меня так, будто я была самым хрупким и самым ценным сокровищем во всей вселенной, которое вот-вот может ускользнуть или разбиться.

Это потрясло меня больше всего. Властный, опытный, могущественный — и в то же время невероятно, до слёз трогательно внимательный к мне.

Постепенно мои судороги стали слабеть, превращаясь в лёгкую, приятную дрожь. Рычание в его груди сменилось глубоким, прерывистым дыханием.

Мир медленно возвращался: наша одежда на твёрдом металле под моей спиной, тусклый свет, наши сплетённые запахи.

Я лежала, полностью обмякшая, притянутая к нему его мощными бережными руками.

Чувствовала себя... разнеженной. Это было странное, новое ощущение.

Всё моё тело было наполнено тёплой, тяжёлой слабостью. Каждая мышца, каждая клетка, насыщенная до предела удовольствием, теперь лениво блаженствовало в нём.

В голове не было мыслей, только тихое, умиротворённое спокойствие.

Я была счастлива. Глупо, безоговорочно счастлива. И что самое удивительное — я чувствовала себя в полной безопасности. Здесь, в этом техно-аду, на полу, в объятиях самого опасного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Я приоткрыла глаза. Его лицо было совсем рядом, в считанных сантиметрах от моего, жаркое тяжелое дыхание касалось моего виска.

Дрейк смотрел в потолок, но его взгляд был отсутствующим, будто он тоже где-то далеко, в своих ощущениях. Потом его глаза медленно опустились на меня.

И в них была... удивительная, глубокая и спокойная удовлетворённость. И что-то ещё, тёплое и нежное, отчего у меня внутри сладко и восторженно ёкнуло.

Он не сказал ничего. Просто его рука, лежавшая у меня на спине, сделала медленный, ласкающий круг. И этого было достаточно. Более, чем достаточно.

Мелькнула мысль, от которой стало даже страшно. Ох, Алекс, только бы теперь не влюбиться…

Впрочем, Дрейк и не дал мне дольше размышлять.

— Тебе тут точно жестко лежать, — заявил он, бескомпромиссно перетягивая меня на себя, — сейчас отдохнёшь, и будем выбираться.

— Поменяйте нам два забронированных люкса на одни общие апартаменты, — это властное требование Дрейка у стойки в отеле, до которого мы, наконец, добрались, заставило меня вынырнуть из полудремы.

Я вообще очень плохо запомнила наш обратный путь.

Помню, что пришла в себя, когда Дрейк уже проверял состояние раны на моём бедре. Его пальцы уверенно, с предельной осторожностью касались моей кожи.

— Отлично. Затянулось, — констатировал он, с глухим удовлетворением в голосе. — Каудал работает как надо. Но выводиться он будет ещё какое-то время. Могут быть… остаточные эффекты. Головокружение, вспышки жара. Скажи, если что. Хорошо?

— Я в порядке, — прошептала я, хотя «в порядке» было слишком слабым словом.

Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, перепаханной до самых глубин, но при этом странно цельной и… невероятно счастливой. Не знаю, откуда бралось это распирающее чувство восторга, но оно буквально приподнимало меня над полом.

И я доверяла Дрейку. В тот момент — безоговорочно.

Рихт кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным, когда он оглядывал темноту колодца.

— Наш первоначальный план сорван, — произнёс он задумчиво. — Мы уже везде опоздали. Встреча в апартаментах Вента давно закончилась. Любые улики — уничтожены. Нужно возвращаться.

Странно, что от этих слов во мне не возникло ни паники, ни разочарования. Я вообще очень спокойно все это выслушала. После всего, что произошло, неудача миссии казалась чем-то таким далёким и совсем неважным событием. Для меня…

Дрейк только хмыкнул, поглядев в мои затуманенные глаза.

И мы начали выбираться. Молча, каждый погружённый в свои мысли. Он, скорее всего, в свои стратегические, я — в смущённо-сладкие.

Что удивило — Дрейк теперь двигался не с той неумолимой, хищной скоростью, а медленно, постоянно оглядываясь на меня, подавая руку на сложных участках, указывая, куда ставить ногу.

Он вёл меня как что-то бесконечно хрупкое и ценное, что нужно было бережно вынести из этого лабиринта. Я растерянно замечала это, но еще не знала, что с этим всем делать.

В голове так и не прояснилось до конца.

И вот теперь, когда мы выбрались, вместо двух отдельных номеров, как на лайнере, Дрейк снял роскошные апартаменты для новобрачных в самом фешенебельном отеле станции. Вид из окна открывался на сияющий неоновыми огнями космопорт, но я была слишком измотана, чтобы им восхищаться.

Да я вообще, если честно, подвисла, когда оказалась внутри и заметила в полуоткрытую дверь спальни огромную белоснежную кровать-монстра, рассчитанную не для сна одной пары молодоженов, а как минимум как плац для тренировки отряда космодесантников.

А вот Дрейк вообще не думал сбавлять темп.

Первым его действием, едва он заблокировал дверь, было не обсуждение провала, не звонки. Нет.

Рихт властно подхватил меня на руки, усмехнулся прямо в мои растерянные глаза и отнес в огромную, и такую же роскошную, как и весь номер, ванную комнату.

— Всё нужно смыть, — сказал он просто, с невероятно соблазнительной хрипотцой, и я чуть не растеклась от проскользнувших в его голосе заботливых ноток.

Не влюбиться, Алекс! Тебе нельзя в него влюбляться! Не забывай!