Моли ночь - Эмили Блэквуд
— Ты даже не стараешься, — жалуется он.
Вытираю пот со лба.
— Уверяю тебя, стараюсь. Но спасибо за ценное замечание.
Поворачиваюсь к нему спиной и жадно глотаю воздух. Боже, его это вообще не пронимает. С моего прибытия Синнер только и делал, что лежал в кровати и читал свою чертову книгу, а теперь блокирует удар за ударом, будто я назойливое насекомое.
Или, может, я и правда не сильнее мухи. Нет. Я отказываюсь в это верить. Буду держаться за гордость и продолжать попытки. Но выглядит всё мягко говоря… не очень.
— Эти охранники сильны, они годами тренировали свою магию. Ты должна быть умнее, Афина.
Афина. Каждый раз, когда он произносит мое имя, по телу пробегает дрожь. Но я заталкиваю свою реакцию поглубже и поворачиваюсь к нему лицом.
— Мне вчера проткнули ногу, помнишь? Почему ты решил превратить меня в солдата именно сегодня?
— Тебя же исцелили, разве нет? Это для твоего же блага. Давай, пробуй еще.
Да, меня исцелили. Смутно помню тепло целительницы — то самое, что ощутила в первый раз. И снова было в ней что-то до жути знакомое. Когда Синнер уложил меня в постель, опять приснился тот же сон, что и после первого исцеления: будто та, кто лечит меня, — моя сестра, а не мистик из Министерства. Но стоило проснуться, и все теплые воспоминания о сестринской любви исчезли.
После этого мы с Синнером работали в тишине — если не считать его смешков над моими жалкими ударами. Часами он гонял меня. Не спрашивал о силе, а я не спрашивала о том, что случилось прошлой ночью с Директором.
Если он и правда почувствовал во мне эту чертову силу, то соврал. Но почему? Если жизнь Маргарет на кону, и он действительно что-то ощутил, разве не рвался бы выложить всё, что знает?
Я всей душой надеюсь, что Маргарет сейчас далеко-далеко от лап Министерства. Но глубоко внутри понимаю: Директор ни за что не даст ей сбежать, пока Синнер здесь. Не тогда, когда ею можно давить на него, подчиняя воле Министерства.
Поэтому отключаю разум, сосредотачиваясь на физической боли. Пусть ноют мышцы, пусть кости вопят так, что перестаю слышать собственные мысли.
Снова.
И снова.
И снова.
Время слилось в один бесконечный поток еды и сна. Директор не возвращается. Охранники больше не приходят меня мучить. Крошечный плюс в бесконечном аду.
Синнер почти не разговаривает со мной вне тренировок. Через несколько дней мышцы начинают привыкать к его тактике.
Но этого всё равно никогда не будет достаточно. Время не на нашей стороне.
У меня три дня. Три дня до церемонии Притязания. Три дня, чтобы решить, действительно ли пройду через это. Тянущее чувство в животе отвечает за меня. Я слишком глубоко увязла. Это случится.
Сижу на краю кровати и ем ужин, который Синнер любезно мне принес. Сначала я спорила, но он, как и в каждый раз после того, как меня ранили, напомнил, что мне нужны все силы, какие только можно собрать. Никогда не знаешь, что Министерство выкинет в следующий раз. Вернутся с ножами? Опять закачают в темницу приворотное зелье? Да уж, тарелка странной еды точно спасет в такой ситуации. Ага, конечно.
По неясной причине воздух в темнице стал гуще, напряженнее обычного. Все на взводе. Будто мы очень, очень хорошо слышим тиканье часов.
Синнер не исключение.
Мне хочется спросить его о магии. Хочется подробностей о его способностях, на что он на самом деле способен. Но не могу заставить себя заговорить с ним о чем-то серьезном после той ночи в камере. Не могу смотреть на него, не видя, как его губы касались моего бедра, не чувствуя рук на своем теле. Боже, даже мысли об этом заставляют щеки краснеть. Бесконечно благодарна, что в темнице почти нет солнечного света.
Сидеть одной на кровати кажется куда лучшей идеей.
Когда не сплю и не думаю о нависшей надо мной гибели, думаю о Маргарет. Скучаю по ней. Так скучаю, что почти ненавижу себя за то, что позволила ей пробраться в мое холодное сердце.
Она должна быть в порядке. Моя сестра должна была сдержать свою часть сделки. Правда ведь? В груди все сжимается, — ставлю тарелку на пол и падаю на спину, глядя в потолок со вздохом. Когда-то верила, что могу доверять Кэтрин, но теперь сомнения медленно просачиваются в мысли. Реальность такова, что я не доверяю никому.
И не доверяла уже очень, очень давно.
Когда-то Кэтрин была мне другом. Но в юности мы не ладили. У всех нас, четверых детей, были свои проблемы, но у нас с Кэтрин… особенно. Мы ссорились. Родители предпочитали сидеть сложа руки и наблюдать, как хаос разрывает нас на части, вместо того чтобы вмешаться, но меня это устраивало.
Я боец. Всегда готова. Смеюсь конфликту в лицо.
А Кэтрин? Она действовала исподтишка. Не из тех, кто засучивает рукава и лезет в драку. Нет, она таит обиду месяцами. Годами. Однажды я случайно испортила ее любимый свитер, и она отказывалась разговаривать со мной — даже смотреть в мою сторону — целую зиму.
Когда она исчезла, я решила, что сестра мертва. Так было легче. Но увидев ее — одаренную силами, о которых я не подозревала, и работающую на Министерство, — усомнилась во всем. И теперь она тоже считает, что я скрываю тайную магию.
Права ли она? Знала ли сестра больше, чем говорила? Ушла ли, чтобы найти Министерство? Могла ли верить в то, что они делают? Могла ли знать о моей силе? Может, она видела ее, почувствовала и ушла, чтобы сдать меня?
Сердце колотится, пока смотрю в потолок, кровь вскипает от предательства.
Мой единственный живой член семьи.
Нет. Я забегаю вперед. Конечно, сестра испытывает ко мне хоть какую-то преданность. Я должна верить, что Маргарет где-то в безопасности, о ней заботятся, ее защищают. По крайней мере, подруги здесь нет.
Маргарет пока в безопасности. Скоро и Синнера здесь не будет.
И меня тоже.
В темнице стало так тихо. Почти пусто. Теперь, когда все верят, что мы с