Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

Теперь дежурим по очереди. Работы всегда хватает. Стоит переступить порог лечебницы, и сразу же меня ждут перевязки, осмотры и бесконечные жалобы из серии: «Что-то тянет в боку, докторица, уже третий месяц. Ну гляньте, а».

Я быстро снимаю плащ, кладу пакет на стол Мирена, подальше от глаз, и иду мыть руки. Крем остаётся за спиной. Победа. Пусть и локальная.

— Софарина, — зовёт Ирвен из соседнего кабинета. — У нас тут гость с ожогом. Посмотришь?

— Иду, — отзываюсь я.

Через полчаса я уже не думаю ни о пирожных, ни о весе, ни о метаболизме драконов. Потом ещё через час перестаю думать вообще. Руки работают сами, голова занята зельями и травами, которые нужно назначить.

Мирен мелькает где-то рядом, Ирвен бурчит, но явно доволен. Обычный день. Хороший день. И я ловлю себя на том, что почти не вспоминаю о Дарахе. По крайней мере, стараюсь так думать.

Наконец разобравшись с делами, я усаживаюсь за стол с твёрдым намерением заняться писаниной. Намерения хватает ровно на полчаса. Потом рядом возникает Мирен, бесцеремонно отодвигает мои записи и ставит передо мной кружку чая и тарелочку с пирожным.

— Тан.

— Только одно, Софа. Ну пожалуйста, — шепчет он. — Я больше ничего не попрошу. Честно. И даже отдежурю за тебя.

Смотрю на чашку. На пирожное. Потом на окно, за которым уже ночь. Ночь, между прочим, не лучшее время для силы воли.

— Это шантаж, — сообщаю я.

— Забота, — тут же поправляет Тан, обходя стол и устраиваясь на его краю с другой стороны.

Я вздыхаю и придвигаю чашку ближе. От чая поднимается пар с запахом пряных трав и чего-то подозрительно сладкого.

— Только половину, — предупреждаю я.

— Конечно. — Тан слишком быстро кивает и подталкивает ко мне сладкое.

Я откусываю крошечный кусочек. Потом ещё один, чуть больше.

— Если завтра я не влезу в халат, ты будешь виноват.

— Я готов нести это бремя, — серьёзно отвечает Тан.

Делаю ещё один укус — уже без всяких уговоров. И вдруг чувствую во рту что-то… не то. Аккуратно вынимаю находку и кладу на салфетку. На белой ткани лежит тонкое серебряное колечко, очень скромное, но жутко красивое.

Я молчу. И Мирен тоже.

— Тан, — медленно говорю я, поднимая на него взгляд, — ты же в курсе, что посторонние предметы в пище опасны для жизни?

Он открывает рот, но я не даю ему ни единого шанса.

— Это риск повреждения зубов, — продолжаю я, загибая палец. — Асфиксия. Травма пищевода. Воспаление слизистой.

Я делаю паузу.

— А ещё это грубейшее нарушение санитарных норм.

— Вообще-то, девушки считают это романтичным, — вздыхает он. — Можешь ворчать сколько угодно, но я хочу, чтобы ты хотя бы задумалась о том, чтобы стать моей женой.

— Ты сошёл с ума. А разница в возрасте? Я старше.

— Путаешь миры, Софа. Тебе двадцать девять, разница не так уж велика. А возраст из прошлого мира здесь, извини, не считается.

Вот так и знала, что не стоило рассказывать ему о попаданстве. Выкрутился. А моё восприятие вообще учитывается? Я молчу, смотрю на кольцо. Потом снова поднимаю взгляд на Мирена.

— У нас общие интересы, — продолжает он. — Ты считаешь меня другом. Считаешь ведь?

— Да, — обречённо вздыхаю я.

— Ну вот.

— И это, по-твоему, аргумент?

— Абсолютно, — невозмутимо кивает Тан. — Лучшие союзы начинаются именно с этого. Дружба, общие интересы и способность терпеть друг друга в самые неподходящие моменты. Например, во время твоей диеты.

Я хмыкаю и снова смотрю на кольцо.

— Ты понимаешь, что я не умею быть… вот такой? — говорю наконец. — Дом, семья, планы на десятилетия вперёд.

— Зато ты отлично умеешь быть честной, упрямой и спасать людей, — пожимает плечами Тан. — С остальным разберёмся по ходу.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда я доем твоё пирожное и буду дальше дружить с тобой, — спокойно отвечает он. — Возможно, с лёгкой внутренней трагедией.

— Ты ужасно самоуверен.

— Есть такое, — ухмыляется он.

— Я не говорю «да», — предупреждаю я.

— Я и не просил немедленного ответа.

— Но и не говорю «нет».

Мирен улыбается чуть шире.

— Тогда это лучший из возможных исходов. Пусть кольцо пока побудет у тебя. Ладно? — Он придвигает салфетку.

Я задерживаю дыхание, колеблюсь мгновение и всё-таки надеваю кольцо на палец.

Дежурство проходит спокойно, и я даже успеваю подремать. Мирен находит себе занятие, чтобы не оставлять меня одну: возится с зельями до самого рассвета, решив разобрать их и переподписать бутыльки с затёртыми этикетками.

Утром, вместо того чтобы пойти домой, я сворачиваю к рынку. Чистящие настойки сами себя не купят.

— Софа, — останавливает меня Тан. — Дом в другой стороне.

— Знаю, — отзываюсь я, не замедляя шаг.

Он догоняет и идёт рядом. Некоторое время молчит, потом бросает взгляд в сторону площади, туда, где начинаются торговые ряды.

— Ты же только с дежурства.

— Именно поэтому, — говорю я. — Если не куплю сейчас, потом просто рухну и проснусь в очень грязном доме.

Тан фыркает.

— Лучше бы спать пошла.

— Нет. У меня закончилась настойка против пыли.

Мирен качает головой.

Утренний рынок только просыпается: лавочники раскладывают товары, в воздухе пахнет травами и горячим хлебом Ловлю себя на приятной мысли: впервые за долгое время мне нужно что-то простое. Не срочное, не опасное и даже не судьбоносное. Просто чтобы дома было чисто.

Я останавливаюсь у знакомого прилавка — низкого, обшитого тёмным деревом, с латунной кромкой, отполированной до зеркального блеска. Здесь всегда аккуратно, даже слишком: пузырьки выстроены по высоте, этикетки подписаны ровным почерком. Прямо настойки для педантов.

— Доброго утра, доктор, — лавочник не тратит времени и сразу подсовывает мне три разноцветных флакона. — От пыли? Вы давно не заходили.

— Ага, — киваю я, принюхиваясь.

Останавливаюсь на ярко-оранжевом. Он пахнет мандаринами и почему-то напоминает Новый год, которого здесь не бывает.

— Сейчас… — я шарю по карманам в поисках денег.

Тан вздыхает.

— Стой. Я сам.

Он отодвигает меня и встаёт впереди. Я медленно выдыхаю.

Надо же. Рыцарь