Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

— Ммммм… — застонали мы в голос, наслаждаясь не только вкусом, но уютом момента.

— И это Я говорил, что у нас ВЗРОСЛЫЕ дочери? — спросил папа, чуть наклонив голову к маме.

Она только тихо рассмеялась в ответ.

Закончив с едой, мы все же отправились за покупками. К моему удивлению, одевали не только меня, но и остальных.

— Мам, посмотри! Этот палантин просто создан для тебя, — воскликнула Мальва, прикладывая к лицу родительницы ткань.

Необычный, тёмно-синий цвет словно отливал на свету небесной бирюзой, и на его фоне, глаза мы становились ярче. Я поддержала сестру, и палантин отправился к остальным покупкам. Как и до него: перчатки для папы, джинсы и футболки для всех.

“— Нужно обязательно устроить фотосессию!”

И много других мелочей.

Заметив задумчивый взгляд папы на своих волосах, я немного смутилась. Мысль, что ему не нравится, или же по статусу альфы не положено, уже посещала мою голову. Поэтому улучив момент, когда Маля и мама отвлеклись, я тихо спросила:

— Пап, — позвала я, чувствуя, как от простого слова вибрирует внутри тепло. — Скажи, если тебе не нравится моя прическа, то я могу перекраситься…

Он посмотрел на меня пристально, и вдруг обнял так крепко, что я одновременно растерялась и… растаяла? Неродной отец тоже меня обнимал пару раз… Пару… Словно чувствовал, что мы расстаёмся. А ведь действительно, поздравил с совершеннолетием, и попрощался. Глаза запекло, а руки сами обняли родителя в ответ.

— Эми, нет. Никогда, ни под кого не подстраивайся, если это расходится с твоими желаниями. Если тебе нравится — значит нравится и мне, и тем, кто тебя любит.

— Даже если я буду лысой? — пискнула я почти из-подмышки этого высокого и очень даже сильного, несмотря на кажущуюся худобу, мужчины.

— Даже если будешь лысой. С ирокезом. Или в татуировках и тоннелями в ушах. Ты можешь выслушать, если захочешь, чужое мнение, но остаться должна при своем, верном для тебя. Главное, чтобы тебе было комфортно. Другие ведь не спрашивают у тебя — какую им сделать прическу, или как одеться.

— Но ты так смотрел… Я подумала…

— С восхищением. Я просто не перестаю удивляться, насколько у меня сильные девочки. Насколько вы похожи, несмотря на разлуку. Думал ведь, что после встречи с Малей удивить меня нельзя будет. А нет — ты оказалась ещё более неожиданной и яркой. А сейчас смотрю на вас, и жалею лишь об одном — потерянном времени.

— И я, — ответила я, шмыгая носом.

Вот так просто — нужна любой. Без всяких там отповедей и фырканий. Без сравнений со шлюхами и бомжами…

— Эй, а что у вас тут за обнимашки без нас? — обиженно возмутилась сестра, и прижалась между нами.

— А почему ваша мама не с нами? — отдался вибрацией под щекой, голос отца.

Мы с Малей обернулись — мама стояла в стороне, и смотрела на нас с улыбкой. Но не тут-то было! Мы оперативненько притянули ее к себе, и прижали, несмотря на возражения, что мы же в магазине!

Борис

Глупенькая. Ещё совсем маленькая и глупенькая. Как же она не понимает, что важнее всего она сама, а не обёртка?! Не представляю, как она жила раньше, но то, что выросла сильной и смелой девочкой — радует. Это мне должно быть стыдно перед ними, а не им. Я, по словам отца, всегда был мягким. Я подстраивался под него, слушал и исполнял. “Альфа должен…” Альфа должен действовать сам! Думать своей головой. А не слушаться папочку. Вот и вышло, что все было “хорошо”, пока не появилась Агата.

Она не входила в планы отца, а я не понял сразу, что это уже не тот случай, когда можно послушаться. Это были мои первые попытки к сопротивлению. Нелепые. Слабые. Только после того, как я ее потерял, я стал собой. Где-то жёстким и упрямым, где-то резким. Я больше не боялся потерять кого бы то ни было — я уже потерял свою любимую. Вся моя мягкость осталась с ней. Она сбежала не только с нашими девочками, но и мои сердце и душу прихватила. И только сейчас, рядом с ними, я чувствую себя счастливым и живым. Цельным.

Волосы цветные? Да пусть моя жизнь приобретет, наконец, яркой! Влюблены в черных? Да и черт с ними — с распрями и предрассудками! Это мы с Чернышовым вечно что-то делим, вернее даже он, а мои девочки достойны быть счастливыми. Тем более, что парни стоящие и надёжные. Я, конечно, все равно буду присматривать. Но им об этом знать не обязательно.

Эми

Домой вернулись уже затемно, уставшие, но довольные. И даже комната к возвращению уже была готова. Моя. Собственная. С отдельной ванной, как и у Мали. Когда я в нее входила, то остановилась на миг на пороге и прикрыв глаза прислушалась к ощущениям.

Тепло.

Спокойствие.

Уют.

И что-то ещё, неуловимое, словно вздох облегчения от того, что вернулась к себе. Что меня здесь ждали.

— Эмилька, ты чего замерла? — вернула меня в реальность сестрёнка, назвав так, как называл только Марк. — Проходи, не стесняйся. Ты дома.

Маля сдвинула меня в сторону от прохода, и внесла пакет с вещами.

— Знаю, — ответила ей, немного растерявшись — а вдруг смеяться будет? Но все же решилась, и сказала: — У меня сейчас чувство такое, будто домой вернулась.

— Это нормально, — улыбаясь, ответила сестрёнка. — Папа ведь строил этот дом для нас… Ой… А ведь и правда для нас! — удивлённо воскликнула она, и осмотрелась. — Я же только сейчас обратила внимание, что наши с тобой комнаты как отражения! А мамина… Ооо! Покажу завтра — она вообще огнище! Там столько камня… А ванная — просто бомба! Ониксовая. Там кругом камень. Мама в восторге, и говорит, что этот дом живой, и очень нам радуется. Я, конечно, только после оборота начала чувствовать силу нормально, и пока не особо слышу камень, но отголоски чувствую.

Я слушала сестру практически с открытым ртом. Ведь правда же — наша мама — та самая ведьма, что сбежала от оборотня. А значит и мы…

— А я не чувствую в себе сил. Может быть, я только оборотень?

— Возможно. Но может быть и в тебе сила спит. А сейчас, кстати, ты сама сказала, что будто домой вернулась. У тебя такое часто?

— Не-а, такое впервые. Кажется, что я просто уезжала куда-нибудь погостить, и, наконец, вернулась домой. Уютно так.

— А это оно и