Обрученная с призраком - Александра Глазкина

Мирек вышел из-за стойки, церемонно поклонился и с улыбкой подал нам меню. Какое-то время мы спорили, насколько названия соответствуют стилю кафе, вспоминали «фишки» конкурентов и терзали Мирека распроссами. Потом подоспел кофе, Мирек расставил на столике изящные тарелочки с десертами, и на какое-то время мы погрузились в блаженную тишину, наполненную вкусами и ароматами. После четвертой порции я сдалась и откинулась на стуле:

— Божественно! Ничего вкуснее не ела! Уверена, тебя умоляли остаться в Париже!

Мирек зарделся от удовольствия, а Беата указала на меня десертной вилочкой:

— В Париже нет таких сладкоежек, как ты! Уверена, ты одна сделаешь нашему кафе половину выручки! По старой дружбе, конечно…

— В этом можете не сомневаться, — рассмеялась я.

Мирек отлучился в подсобку, а Беата склонилась ко мне:

— Ты и впрямь считаешь, что все в порядке?

— Конечно, — удивилась я. — Почему ты спрашиваешь?

— Мирек вдвойне волнуется. Во-первых, из-за открытия кафе. Во-вторых, он созрел, чтобы в день открытия сделать предложение руки и сердца, — подруга выразительно поиграла бровями.

На мгновение я замерла. Неужели шутки Беаты — не шутки, и Мирек все-таки в меня влюблен? Да, ну, бред, ничего такого я не заметила. Беата склонилась еще ниже:

— Он хочет сделать сюрприз, но я его отговариваю. Поэтому, на всякий случай, советуюсь. Он хочет положить кольцо в десерт и преподнести избраннице.

— Ага, и она сломает себе зуб. Отличный «сюрприз» к свадьбе!

Беата всплеснула руками:

— Вот и я ему об этом твержу! Я вообще считаю публичное предложение руки и сердца дурновкусием. Тем более, если невеста может сомневаться и ответит отказом.

— А она сомневается?

Беата лукаво улыбнулась:

— Вот это я и хочу у тебя узнать! Чобы в день открытия быть уверенной в успехе!

Господи, неужели, все-таки, правда? Мои мысли лихорадочно заметались: как отказать Миреку и не обидеть его при этом? Портить отношения ни с ним, ни с Беатой у меня не было ни малейшего желания, но матримониальные планы Мирека стали для меня полной неожиданностью!

Я уже открыла рот, чтобы осторожно объясниться с Беатой, как вдруг раздался звон бьющегося стекла. Выходя из подсобки и неся в руках стул, неведомо как, Мирек умудрился впечатать ножку стула с металлическим наконечником аккурат в центральную витрину. Полетели осколки; вазы, как в замедленной съемке, одна за другой стали падать на пол, и вскоре все кафе было усыпано стеклом вперемежку с конфетами и смятыми пирожными. Завершали картину бедствия разлетевшиеся по залу розы…

Мы вскочили. Беата в ужасе прижала ладони к побледневшим щекам. Я до боли закусила губу. Мирек замер, не веря, что в одно мгновение в его кафе водрузился хаос. Потом мы в один голос с Беатой воскликнули:

— Давай помогу!

Но Мирек, поставив стул, поднял руку:

— Нет, стой, а то еще порежетесь! Идите, идите на улицу, я вас потом позову.

Мы, осторожно переступая, добрались до двери. Присели на лавочку, наблюдая через окно, как Мирек сметает осколки.

— Вот незадача, — пробормотала Беата, — теперь открытие придется отложить. И объяснение, видимо, тоже. С другой стороны, оно и к лучшему. Ей же 2 ноября восемнадцать?

— Кому? — непонимающе переспросила я.

— Господи, Эми, проснись! Ну, Кристине же.

— Кому? — еще раз переспросила я.

Беата нахмурилась и протянула:

— Так… только не говори мне, что ты не в курсе, что твоя сестричка встречается с Миреком!

Приехали! Моя Крис? С Миреком? Да она же еще совсем мелкая! Тут до меня дошло. Близняшкам и впрямь скоро будет по восемнадцать, а я все считаю их детьми!

— Если честно, нет, — призналась я. — И давно?

— Вообще-то, познакомились они еще у меня на юбилее. Кристина с Каролиной Мирека тогда знатно разыграли, убеждая, что у него в глазах двоится.

О, да, мои сестрицы — знатные шутницы!

— Сначала они просто переписывались в сетях, — продолжила Беата, — все ж таки мелкие еще, общались, как я понимаю, чисто по-дружески. И, как я понимаю, периодически встречались в общей компании. Но когда Мирек уехал в Париж, он окончательно определился, что влюблен в Крис. И признался ей. Они уже полгода как пара. Ну, по крайней мере, с его слов. И ты ничего не знаешь? А я ведь хотела, чтобы ты потихоньку выпытала у Крис, как она ответит на предложение Мирека, чтоб избежать конфуза. Крис же к нему официанткой в кафе выходит, специально, чтобы можно было чаще видеться, вот он и решил совместить открытие кафе и…

Так вот о чем она мне говорила! Я только головой покачала:

— Не знаю, как Кристина, но вот мама, а, тем более, отчим, явно не в восторге будут от того, что их доченька устроилась на работу да еще, оказывается, замуж собралась!

— Вот поэтому я и хотела тебя привлечь, — пояснила Беата. — Значит, ты не в курсе?

В ее голосе мелькнуло разочарование, и мне стало обидно. Видимо, она считает, что я не интересуюсь жизнью близняшек так же, как когда-то перестала интересоваться ее.

— Знаешь, — осторожно сказала я, — когда я вернулась домой, мне не очень-то там были рады… Я старалась лишний раз из комнаты не выходить. Или бегала, искала работу, я же уволилась, когда переехала… с Яношем. А девчонки… они ж все время вместе, вдвоем, хихикают, шушукаются. У них нет необходимости со мной советоваться или посвящать меня в свои сердечные дела. Им и без меня хорошо.

Последние слова прозвучали совсем уж тоскливо, даже Беата это уловила. Она вдруг обняла меня за плечи и крепко прижала к себе:

— Прости, я к тебе несправедлива. Мне сложно представить, что в семье может быть вот так…

Еще бы! Беата росла в семье, где родители жили душа в душу, и в них с Миреком души не чаяли, не говоря уже о многочисленной родне, как здесь, так и в Чехии. Беата с детства привыкла жить на две страны, и всюду была окружена любовью и обожанием родственников.

Я осторожно высвободилась и поднялась.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду. Что