Кости - К. Л. Спир

Просто остановись, мне хотелось умолять. Остановись, пока они не причинили тебе боль. Пожалуйста!

Через пару часов Джак решил, что с него хватит. Он поднял руку, подавая сигнал грузовику, и мое сердце екнуло.

— Наверное, она скоро успокоится, — выпалила я, не удержавшись.

Вся процессия остановилась, и Джак спрыгнул с мотоцикла. Он на мгновение замер, уставившись на меня.

— Ты что, сомневаешься во мне, Ангел? — спросил он.

Я с трудом сглотнула и покачала головой.

— Хорошо. Тогда можешь пойти посмотреть. — Его глаза заблестели.

Я слезла с мотоцикла, чувствуя тошноту. Грип открыл заднюю часть грузовика, и женщина начала кричать еще громче, пока ее вытаскивали. Джак силой открыл ей рот и особо безжалостно начал вырезать ей язык, встретился со мной взглядом и улыбнулся. Кровь хлынула изо рта, ее крики превратились в невнятные звуки, а я сложилась пополам, меня вырвало на песок⁠…

Я резко села. Мне потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться и осознать, что Сэм стоит внизу и выкрикивает мое имя.

— Боунс!

— Я в порядке, — выдавила я.

— Немедленно опусти лестницу. — Голос его звучал раздраженно.

Я взглянула на лестницу, лежащую на полу. Я подняла ее после того, как он выключил свет. Внезапное беспокойство наполнило меня.

— Зачем?

— Ну же, Боунс!

— Прости, если я была слишком громкой…

— Клянусь богами, если ты сейчас же не опустишь лестницу…

Я сбросила одеяло, вытерла мокрое лицо и спустила лестницу обратно. Как только она коснулась пола, я забралась обратно на свой матрас, прижимаясь к стене. Сэм взлетел по лестнице, осматривая чердак прищуренными глазами, когда шагал ко мне, и я попыталась сгруппироваться.

— Прости. Это был просто кошмар, — сказала я так быстро, как только смогла. — Я буду тише…

— Подожди, что? — Он остановился, нахмурив брови, глядя на меня сверху вниз.

— Прости, — повторила я дрожащим голосом.

Сэм присел там, где стоял, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я не сержусь. Я думал, кто-то здесь, наверху, причиняет тебе боль.

Я уставилась на него, смущение смешивалось с тревогой и затяжным ужасом из моего сна.

— О.

— Боги, ты думала, что я разозлился, из-за что ты вела себя слишком громко?

Я опустила глаза, мое лицо горело.

— Ты кричала кому-то, чтобы он остановился. — В его голосе слышалась резкость.

Мой сон снова всплыл в моем сознании, воспоминания о том, что последовало за этим, пытались воспроизвестись в моей голове. Если бы только отрезанный язык оказался худшим из того, что Джак с ней сделал. Я прикрыла рот дрожащей рукой, желая, чтобы меня не стошнило.

— Вдохни через нос, — проинструктировал он. — Медленно.

Я так и сделала, и мало-помалу мой желудок успокоился. В тусклом свете луны, проникавшем в окно, я не могла разглядеть выражения его лица, но он остался на месте и не пытался прикоснуться ко мне.

— Просто для справки, никто из нас никогда не рассердится из-за того, что ты проснулась с криком, но нам нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я же сказала, что со мной все в порядке, — пробормотала я.

— Да, ты часто это говоришь, — парировал он, и я увидела, как блеснули его зубы, когда он ухмыльнулся. — До сих пор с тобой ни разу не было все в порядке.

Некоторое время мы сидели молча, и я пыталась взять себя в руки, чтобы он ушел.

— Тебе часто снятся кошмары?

Они были у меня почти каждую ночь, но я пожала плечами.

— Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но Мак лично отобрал эту команду. Чтобы присоединиться, каждый из нас должен был поклясться жить по определенному кодексу, зная, что нарушение кодекса означает изгнание или казнь. Часть этого кодекса — не причинять вреда. Никто из нашей команды не причинит тебе вреда.

Я не знала, стало ли мне от этого легче.

— Мадам — гребаная сука, — сказал он, — но она позволяет командирам бригад управлять своими людьми. Так Мак нашел для нас место — безопасное место. И ты с нами, поняла?

Я подумала о Клэрити и ее синяках, о скелетообразном теле Ходжо и о человеке, который умер с криками всего несколько часов назад. Я хотела спросить Сэма, что насчет них, но у меня не было морального права. Я оставалась с Джаком двенадцать лет, пока он причинял боль и убивал людей. Кроме того, я здесь не останусь, так что мне все равно.

— Я дам тебе поспать, — сказал Сэм. — Но ты можешь оставить лестницу? Я обещаю, никто сюда не войдет.

Я коротко кивнула, и это его, похоже, удовлетворило. Он встал и направился к лестнице.

— Спокойной ночи, Пирожок, — бросил он через плечо.

В безмолвной темноте я легла на спину и с тревогой уставилась на лестницу, пока усталость снова не поглотила меня.

Следующие несколько дней я провела в страхе, что дверь откроется, Мак вернется и позовет меня обратно в сторожевую башню, но дни продолжали сменяться, а от него не было никаких вестей. В лечебницу стало приходить все больше людей, что в хорошем смысле не давало мне скучать. Возможность свободно исцелять людей была бальзамом на мою душу, но также приводила меня в замешательство. Я ненавидела Мадам и все, что происходило под сторожевой башней, но по мере того, как я все больше использовала свои силы, какая-то давно дремавшая часть меня, казалось, просыпалась и потягивалась, и это было приятно. Я пыталась убедить себя, что быстро привязалась к лечебнице, потому что раньше у меня никогда не было собственного помещения, но это не изменило моего отношения к маленькому деревянному зданию.

Команда Мака сбила меня с толку еще больше. Я не знала, что с ними делать, а они не оставляли меня в покое и не прекращали, блядь, болтать. Трей, Гриз и Сэм почти всегда были в лечебнице и путались у меня под ногами. Они шутили, дразнили, задавали глупые вопросы, и, казалось, им было все равно, когда я отказывалась участвовать или огрызалась на них, чтобы они убирались к чертовой матери и беспокоили кого-нибудь другого. Они не вели себя так, будто охрана лечебницы и приглядывание за мной были их работой. Иногда мне приходилось напоминать себе, что Мадам приказала им быть здесь. Они были охранниками, а не друзьями, независимо от того, насколько