Необычный любовный роман - Эшли Постон

Потребовалась бы вся ночь, чтобы рассказать ей всё.

Поэтому я рассказала ей только самое простое — как мы обожали одни и те же фильмы девяностых («Дрожь земли» и «Смерч»), и как он предпочитал свои бургеры (такой слабой прожарки, что из них сочилась кровь), и как он вырос со своим дядей в Монтане, пока не решил переехать в Джорджию для учёбы в колледже. Я рассказала ей о том годе, когда он был волонтёром в «AmeriCorps», строя дома, и о том, как он прыгал с парашютом более тридцати раз и не хотел ничего большего, чем покорить Эверест, Килиманджаро и Фудзи, и все немыслимые скалы отсюда до самой Калифорнии.

Он так отличался от меня. Он редко читал, но с терпением слушал, как я пересказываю каждую книгу, а наши музыкальные коллекции объявили бы друг другу войну — но всё это не имело никакого значения.

— Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я не Элси Мерриуэзер. Он заставляет меня чувствовать, что я могу быть кем-то новым — должна быть кем-то новым. Я хочу его, — сказала я ей. — Я хочу его так сильно.

Она хмыкнула, закрывая глаза, и пошевелила пальцами перед моим лицом.

— Тогда он будет твоим.

И мне хотелось ей верить.

— Просто… не потеряй себя во всём этом, ладно? — добавила она чуть тише. — Ты нравишься мне такой, какая ты есть.

— Конечно же, я не потеряю, — ответила я, и если бы это был любовный роман, то это было бы предзнаменованием.

Годами, пока мы ходили на двойные свидания с Джаспером и Пру, ездили в отпуска, на вечера боулинга, в походы по Аппалачской тропе и на концерты инди-рока, я была так блаженно счастлива с Лиамом, что могла взорваться. Я тонула во всём, что он любил, нежилась в лучах его радости и следовала за ним. Мы делили тарелки, делили воспоминания и делили постели. Мы делили комфортную и хорошую жизнь, и я была той, кого он любил.

И когда он сделал мне предложение на вершине довольно сложного маршрута, примерно в полумиле от водопада, который я хотела увидеть, я даже не стала обдумывать этот вопрос. Это было само собой разумеющимся. Конечно, я скажу «да». Я знала, что это моё «навсегда» — как бы банально это ни звучало. Закрывая глаза ночью, я всё ещё видела его на коленях на вершине тропы, на фоне указателя к водопаду Лукинг-Гласс в тот бодрящий осенний день, его короткие тёмные волосы и глаза, цветом сливающиеся с небом. Сквозь розовые очки всё казалось оранжевым и красным.

В моей голове не было ни тени сомнения, что я люблю его, поэтому, конечно же, я сказала «да».

Он подхватил меня на руки, и мы поцеловались, и всем понравились фотографии, которые Пру сделала и выложила в Facebook.

Я думала, что это начало лучшего года в моей жизни. Так и должно было быть. Он сделал предложение, и мы начали планировать нашу свадьбу. Это должно было быть небольшое мероприятие — его идея — только наши самые близкие друзья и семья. Меня не особо волновали свадьбы; я была бы счастлива просто расписаться в здании суда. Возможно, это было потому, что мамина свадьба была большой и шумной, а закончилась разводом, когда мне было четыре. Мой отец нашёл новую семью и оставил маму и меня собирать осколки жизни, которую он разрушил.

Но Лиам попросил, поэтому я сделала то, что сделало бы его счастливым (ведь разве это не любовь?), и я должна была признать, что с нетерпением ждала этого — по крайней мере, самую малость.

Местом проведения должен был стать переоборудованный амбар с мерцающими гирляндами на стропилах и люстрой из оленьих рогов, и мы бы ели трёхъярусный торт «Красный бархат», произносили тосты с бокалами пузырящегося просекко и танцевали под «Modern Love» Дэвида Боуи. За неделю до свадьбы мы посетили это место, чтобы убедиться, что всё в порядке. Организатор свадеб вышла, чтобы ответить на телефонный звонок — или, по крайней мере, мне так показалось, возможно, Лиам велел ей уйти, — и мы остались одни в красном амбаре. Я сидела как на иголках. Всё моё тело казалось наэлектризованным, потому что через неделю я должна была выйти замуж за того единственного человека, которого любила больше всех на свете.

— Эйлин, — сказал Лиам, подходя ко мне. Он был великолепен той красотой мужчин, любящих проводить время на природе: его кожа загорела, а каштановые волосы выгорели на солнце светлыми прядями, и я чувствовала себя такой, такой счастливой быть с ним.

— Лиам, — ответила я тем же невозмутимым голосом, потому что мне показалось это забавным, подошла к нему и поцеловала в сильную челюсть. — Ты был прав.

Он помедлил, переплетая свои пальцы с моими.

— Насчёт чего?

— Насчёт свадьбы. Этой свадьбы, — я сжала его руку. — У тебя хороший вкус. Сначала я скептически относилась к амбару, но… — и я улыбнулась ему. — Полагаю, деревенский шарм мне начинает нравиться, как и рога.

— Да, — рассеянно произнёс он, взглянув на люстру. Он высвободил свою руку из моей и потёр ею о джинсы, словно она была влажной. — Я должен тебя кое о чём спросить, — сказал он, и его голос был мягким и нежным. Моё сердце замерло –

Я не понимала почему. Он уже сделал предложение. Мы собирались пожениться. О чём бы он ни собирался спросить, я отвечу «да». (В пределах разумного. И экспериментов.)

Затем он произнёс:

— Ты действительно хочешь этого?

Я рассмеялась.

— Люстра из рогов — это немного перебор.

Он посмотрел на меня, нахмурил брови и снова отвёл взгляд.

— Нет, я имею в виду… ты знаешь, что я имею в виду.

Я уставилась на него. Почему он выглядел таким нервным?

— Место проведения? Я думала, тебе нравится деревенский стиль…

— Почему ты всегда так делаешь? — пробормотал он.